Тайсон левша или правша?

Что делает Конора МакГрегора таким уникальным бойцом? Корреспондент Skysports Джеймс Дилхен задал этот вопрос человеку, который знает ирландца лучше всех.

Джон Кэвэна — главный тренер Dublin’s Straight Blast Gym, также является наставником МакГрегора и, разумеется, он наблюдал за недавней победой своего подопечного в бою за титул временного чемпиона.

Кэвэна объяснил, что делает Конора таким «нереальным» (прим. прозвище МакГрегора ‘Notorious’ можно перевести с англ. как «нереальный»).

Левый кулак!

Левая рука остановила 5 из 6-ти его противников в UFC.

Джон Кэвэна: Лучшее оружие левши это левый прямой удар. По неизвестной причине, никому не удается бить сильнее Конора. У меня в зале тренируются тяжи, а МакГргор может ударить сильнее чем они.

На самом деле, в противовес общему заблуждению, высокие, долговязые, поджарые атлеты бьют сильнее всего. Правильная техника означает, что удар начинается от твой дальней ноги, и перед тем как энергия закончит накапливаться в плече, он проходит сквозь нее и бедро. У него это (умение бить) просто есть. Если сравнить его с Жозе Альдо, который бьет очень много, но при этом постоянно доходит до решения, то Конору необходимо всего несколько четких ударов, чтобы заработать нокаут.

Трэшток…

Остроумие и юмор МакГрегора постоянно добавляют ему популярности.

Джон Кэвэна: Это на 100% заслуга Конора. Мое участие в этом равно нулю. Я не участвую в продвижении и не подсказываю ему что сказать. Как бы там ни было, я вижу, что это эффективно. Я поддерживаю это.

Игры разума определено действуют. Вспомните, как Мухаммед Али лежал на канатах, пока Джордж Форман уставал. Перед тем как встать и нокаутировать соперника меньше чем за 10 минут, Конор лежал на спине, в безопасной для него позиции, и давал Мендесу устать.

Звездный статус МакГрегора.

МакГрегор уже стал самым популярным бойцов UFC.

Джон Кэвэна: Отвечаю искренне, я знал, что Конор станет прекрасным бойцов, но я не думал что он станет настолько популярным. Он всегда был харизматичным малым, но я не мог себе представить насколько значимым он станет. Я хожу по магазинам, а 65-летние женщины спрашивают меня о Коноре. Это невероятно. Но это никогда не брало над ним верх. Это прекрасно, что он получает все это внимание. Для Конора его никогда не бывает слишком много.

Старая добрая хорошая работа.

Отношение МакГреогра к делу приносит результат.

Джон Кэвэна: Он не талантлив или одарен. Никто не рождается, зная как играть на гитаре. Вы учитесь, вы практикуетесь, вы работаете. В зале мы никогда не спаррингуем меньше чем 6 раундов по 5 минут и он даже не успевает запыхаться. Это потому, что нет ни одной стороны боя, где Конор чувствует дискомфорт. Если ваша мотивация — становиться лучше, то вы никогда не достигнете цели, потому что всегда есть что доказать. Это то, что двигает Конором.

Существует разница между профессиональным бойцом и мастером боевых единоборств. Я был в зале, когда новичек, который тренируется всего две недели, задавал Конору базовые вопросы, а он потратил 30 минут своего времени, помогая ему.

Так, как же он победит чемпиона мира Жозе Альдо?

Временный чемпион МакГрегор хочет чтобы Альдо был его следующим соперником.

Джон Кэвэна: Это будет основанием для доказательства той разницы в силе ударов, которые наносит МакГрегор и Альдо. Тому, что Жозе регулярно доводит бои до финального гонга, а Конор обычно заканчивает свои поединки меньше чем за два раунда, есть причина.Конор — левша, поэтому мы не беспокоимся о ударах по ногам в исполнении Альдо. Но в любом случае, подскажите мне бой, в котором значимую роль сыграли удары ногами в исполнении Альдо? По меньшей мере не в последних 7-ми боях. Самым важным для Жозе будет то, что он будет пытаться ударить более высокого бойца. Как только он попытается поднять свою ногу, он получит удар левой рукой. Удары ногами в исполнении Альдо не сыграют никакой роли.

Мой прогноз — этот бой будет похож на остальные поединки Конора. Он сделает все быстро и победит Альдо.

Оригинал статьи на сайте skysports.com

Тренер МакГрегора по ударной технике Оуэн Родди уверен, что в возможном бою с Флойдом Мэйвезером ключевым фактором станет правосторонняя стойка и нестандартная техника ирландца.

«Мы знаем, что Конор может любого вырубить наглухо, но сможет ли он попасть по Мэйвезеру, одному из самых успешно защищающихся бойцов в истории? Всем соперникам это было тяжело, но Конор представляет совсем другую угрозу. Каждый серьезный пропущенный Мэйвезером удар был нанесен левшой.

Конор — левша, и он будет атаковать с таких углов, которые, вероятно, Мэйвезер еще не встречал, потому что Конор пришел из другой дисциплины. К тому же Конор будет намного больше в размерах. Бой будет полон опасности для Мэйвезера. Конор двигается в уникальном стиле и Мэйвезеру будет почти невозможно найти кого-либо, кто мог бы скопировать его стиль», – отметил Родди.

Главный тренер МакГрегора Джон Кэвана отметил богатые традиции бокса в Ирландии и напомнил, что у его команды хорошие отношения со многими боксерскими залами в стране.

«Если бой МакГрегор – Мэйвезер станет реальностью, то для подготовки Конора будет приглашена специальная команда экспертов», – сообщил Кэвана.

Левая ударная: президенты и боксеры-левши вписали свои имена в историю

На минувшей неделе, а точнее 13 августа, планета отметила Международный день левшей. Это лишний повод защитить незаслуженно упрекаемых и даже угнетаемых людей. Мы говорим не о тех, кто бьет левой ногой по футбольным воротам, а о тех, кто пишет левой рукой.

Среди известных персон таких предостаточно. Левшами были Цезарь и Наполеон. Левой рукой пишут Джим Керри и Том Круз, Марадона и Пеле. В Советском Союзе левшей насильно переучивали. Изменились ли времена?

Согласно статистике, на планете проживает не более десяти процентов левшей. И в этих десяти процентах мужчин больше, чем женщин. А какие знаменитости были левшами: Леонардо да Винчи, Эйнштейн, Чарли Чаплин, Александр Пушкин. Говорят, у Александра Македонского, который сам был левшой, имелась специальная дивизия — 700 отборных воинов, у которых левая рука -главная.

Еще занимательная статистика. Среди американских президентов также много левшей: Рональд Рейган, Джордж Буш-старший, Билл Клинтон. Барак Обама тоже! То, что он здоровается правой рукой, так это дань дипломатии.

А уж где раздолье левшам так это в спорте. Почти половина чемпионов мира по боксу — спортсмены-левши. Левый удар — самый сильный. Знаменитый российский боксер Роман Кармазин знает, что говорит. За его плечами десятки боев на профессиональном ринге.

Президент петербургской федерации бокса Вячеслав Яковлев в прошлом — выдающийся боксер. Он родился в СССР и на своем опыте хорошо знает, как непросто было в то время быть левшой.

Вячеслав Яковлев, многократный чемпион СССР: «Я скрытый левша, переученный. Я от рождения был левшой. Но в наши годы меня отец бил. Во 2-м классе с подачи учителя меня заставили писать правой».

Но как бы человек не переделывал себя, даже спустя десятки лет природу не обманешь. Возможно, потому что он левша, Яковлеву удалось победить легендарного кубинца Теофило Стивенсона. Американский тяжеловес, боксер, вписавший свое имя в историю, Леннокс Льюис очень не любит вспоминать факт из своей биографии, когда Яковлев на ринге делал с ним что хотел.

О жизни современных левшей — в специальном репортаже корреспондента НТВ Александра Щербы.

Известный тренер Константин Маханьков приоткрывает секреты подготовки бойцов к профессиональным поединкам.

Константин Маханьков – известный белорусский тренер по боксу. Начал заниматься этим видом спорта в 11 лет. В 2002 году начал профессиональную карьеру, за время которой одержал 13 побед и потерпел 17 поражений. С начала 2000-х тренировался в немецких клубах, где выступал спарринг-партнером таких известных бойцов, как Артур Абрахам, Миккель Кесслер, Геннадий Головкин, Роберт Штиглиц. Некоторые секреты спаррингов Константин приоткрыл.

— На каком этапе подготовки к поединку начинается непосредственная работа боксера со спарринг-партнерами?

– Вообще, подготовка к бою начинается с подписания контракта. Понятно, что боксеры-профессионалы высокого уровня о поединке могут знать и за год, но сама подготовка длится, как правило, три месяца. И уже с этого периода начинают подбираться спарринг-партнеры. Обычно они подключаются на последний мезоцикл, т.е. месяц до боя. Бывает, 40 дней. А до этого идет базовая подготовка, и если и есть какая-то работа в парах, то она не требует таких нюансов как работа с четко подобранным спарринг-партнером. Спарринг-партнер подбирается следующим образом: все мы знаем, с кем боксируем, знаем его стиль, смотрим видео, и по росту/весу и манере вести поединок выбираем подходящего боксера.

— Спарринг-партнерами могут выступать спортсмены, которые имеют хорошую подготовку, но при этом сами не выступают в ринге?

– Такое маловероятно. Исключения бывают, когда бой проходит в супертяжелом весе, тогда могут подбирать спарринг-партнера похожего по габаритам, но менее обученного. Но перед ним и задачи другие ставятся. Хороший спарринг-партнер должен иметь собственную практику, потому что ты выходишь на спарринг и проводишь вольный бой, но, конечно, в более тяжелых перчатках, с защитой, с бОльшим количеством вазелина – все мы бережем друг друга. Но все равно, когда ты выходишь в ринг, ты понимаешь, что тебя хотят убить, потому что боец, который готовится к поединку, представляет в твоем лице своего непосредственного противника, с которым будет боксировать за титул. Поэтому спарринг – это очень жесткая работа, вся вольная и неподготовленный человек, который никогда не выступал даже на любительском ринге, – он просто ненужный спарринг-партнер. Спарринг-партнер на одну-две минуты – какой от него толк? Он должен отрабатывать весь участок, который ему отведен: 4, 6, 8, а иногда 10-12 раундов.

— Услуги спарринг-партнеров оплачиваются?

– Конечно. Хорошие компании оплачивают перелет, питание, проживание, и, соответственно, договариваются, сколько нужно заплатить за то, что ты будешь спарринг-партнером.

— Если тебя выбирают спарринг-партнером, значит, ты хорош?

– Ты хорош, если ты часто выступаешь в качестве спарринг-партнера. Вот Сергей Хомицкий, Евгений Круглик, Олег Крыжановский, я, украинец Роман Шкарупа, Александр Воевода, литовец Сергей Розвадовский – мы все ездили в Германию на протяжении 7-8 лет. Нас звали постоянно, у нас же советская школа бокса, более универсальная, поэтому мы могли боксировать так, как надо сопернику. В этом плане мы были действительно хорошими спарринг-партнерами.

Германия, Гамбург, 2008 год. Слева направо: Евгений Круглик,Александр Воевода,Роман Шкарупа,Константин Маханьков,Олег Крыжановский,Сергей Розвадовский,Сергей Хомицкий

— Возможна ли ситуация, когда два боксера одновременно готовятся к поединкам и выступают друг для друга спарринг-партнерами? Или все-таки один должен готовиться, а второй – помогать ему как спарринг-партнер?

– У меня был такой случай. Я готовился к титульному бою со Стасом Каштановым, но сам в это же время был спарринг-партнером и извлекал из этого свою пользу. Вообще, спарринг-партнер должен выполнять только свою работу: пришел, сделал спарринг, пошел отдыхать. Но если хочешь, ты можешь пройти с самим спортсменом всю систему подготовки. Получается, если ты готовишься к бою и при этом вызван куда-то спарринг-партнером – это очень выгодно, ведь ты работаешь вместе по всей программе, по системе подготовке к титулу, а если еще поединки совпадают по датам, то вообще круто. Выходит, вся подготовка идет за чужой счет: ты готовишься сам, тебя кормят, поят, создают хорошие условия и еще заплатят потом.

— Звезд первой величины типа Сергея Ковалева спарринг-партнерами не приглашают?

– Приглашают всех. Если договориться о цене, то приглашают. Клуб «Universum» из Гамбурга раньше позволял себе даже следующее: если у боксера поединок был за титул чемпиона мира по WBC, то они могли спокойно позвать спарринг-партнером чемпиона мира по WBO.

— Что, помимо опыта, дает боксеру работа в качестве спарринг-партнера?

– Когда я еще сам выступал, то всегда смотрел на Артура Абрахама, Миккеля Кесслера, а потом становился с ними в пары и понимал, что, в принципе, ничего особенного. Ты просто проводишь хороший спарринг. И этот факт дает тебе психологический настрой. После того как постоишь с такими бойцами, как Кесслер, Головкин по 6-8 раундов, а тебя потом еще раз зовут, потому что ты им не уступал, ты психологически начинаешь себя по-другому чувствовать, когда понимаешь, с кем можешь боксировать. Но наряду с этим, есть такая тема, как «болезнь спарринг-партнера», когда ты не ставишь задачу выиграть в бою, а просто больше уделяешь внимание тому, чтобы не травмироваться, чтобы создать ситуацию неудобную. Когда стоит задача быть спарринг-партнером, чтобы тебя звали еще раз, ты танцуешь под ту дудку, в которую «играет» тренер, подстраиваешься под такую манеру, которая не всегда для тебя удобна и выигрышна. И ты привыкаешь к этому и, даже когда выходишь боксировать с кем-то из великих, думаешь: «Ай, главное – хорошо отработать». Поэтому где-то не рискуешь лишний раз. Такое бывает. У меня так было.

***

— Что такое чувство времени в боксе?

– Не все это приемлют, но я считаю, когда идет специальная работа, работа в парах, работа на снарядах, она должна быть четко регламентирована: три минуты работы, минута – отдыха, т.е. как в реальном поединке. Так у тебя вырабатывается условный рефлекс, и ты чувствуешь это время. Это очень хорошо и очень помогает, когда боксируешь. Некоторые же бойцы просят, чтобы им секунданты говорили, когда прошла минута, две. Концовку (десять секунд) у нас обычно стучат. Но когда ты чувствуешь время, ты сам знаешь, когда будут эти десять секунд, и понимаешь, что нужно создать атакующую ситуацию, поджать своего оппонента, подвигаться, может, даже вызвать на удар, т.е. когда стучат десять секунд, ты готов к работе. Поэтому чувство времени – это очень важно. Бывает, когда идет подготовительный период, некоторые добавляют время и делают не три минуты ровно, а 3:15, 3:30. Это объясняется тем, что в поединке бывают ситуации, когда бой останавливают и спортсменов разводят, но все равно длительность раунда примерно в трех минутах плавает. Но я за то, чтобы был четкий трехминутный регламент, это намного полезнее для бойцов.

С Маркусом Байером

— А чувство соперника?

– Если хотите увидеть практически идеальное чувство соперника и понимание, когда нанести удар, посмотрите бои Кости Цзю. Он был очень чутким бойцом – сейчас таких нет. Он чувствовал и момент, когда нанести удар, и дистанцию: он мог оттянуться буквально на пару миллиметров и ударить. Чувство соперника – это основа, которая позволяет тебе бесстрашно идти вперед, держать свою дистанцию и знать, что на ней ты безопасен. Я постоянно учу своих бойцов, что нужно всегда находить дистанцию, на которой ты видишь все удары противника, пускай даже эта дистанция будет не очень удобной для тебя. Например, если соперник высокий, и ты подойдешь чуть ближе, ты сможешь работать, но не будешь видеть каких-то ударов снизу или сбоку. Лучше отойти чуть дальше, чтобы все успевать. Всегда можно уйти, подхватить соперника на контратаке, когда ты готов к этому.

— В боксе есть такое понятие, как скрытый левша. Что это такое?

– Скрытый левша – это левша от природы, который стоит в левосторонней стойке, т.е. в стойке правши. Так же есть и скрытый правша. У скрытого левши изначально левая рука сильнее, и когда он становится в стойку правши, она у него находится спереди, а на переднюю руку обращают меньше внимания, чем на заднюю, т.е. основную ударную. И этим такие бойцы часто наказывают – могут с акцентом левой ударить. Как правило, хорошие панчеры так бьют джеб или левый сбоку.

— По манере боя можно увидеть, что боец – скрытый левша или правша?

– Да нет. Это надо спрашивать. Это как дать человеку ручку и попросить что-либо написать. Если он сначала пишет левой рукой, но потом начинает писать правой – это и есть скрытый левша. Вообще, в детстве все приходят на занятие, и тренер говорит: «Станьте так, как вам удобно». И у всех будет своя стойка. Есть универсальные боксеры – они хорошо работают и в одной, и в другой стойке.

— Василий Ломаченко – левша. Он может быть скрытым правшой?

– Это надо у Васи спросить, но, возможно, потому что у него очень жесткая правая рука. Но Вася может свободно стоять как в левше, так и в правше. Это по боям видно. Вообще, я за то, чтобы боец умел работать и так, и так. Это полезно. Например, когда готовишься к профессиональному бою, и твой соперник готовится к тебе как к правше, если ты выйдешь и станешь работать левшой, то получится, что у него вся подготовка была неправильная. И у тебя будет преимущество.

***

— Вы были спарринг-партнером известного боксера Артура Абрахама. Расскажите об этом опыте.

– Я попал в клуб «Зауэрланд», когда Абрахам сам только начинал. Это где-то 2004 год был. Артур вообще такой парень, который приехал в Германию из Армении в кедах и с одним рюкзачком и тоже был спарринг-партнером. Был такой боксер Маркус Байер, чемпион мира многократный. Вот Артур с ним спарринговался. Я не был на их спарринге, но знаю, что Абрахам хорошо Байеру накинул тогда, не буду утверждать, но по-моему, даже с нокдауном. После этого к Артуру присмотрелись, взяли его, хотя на тот момент у него только пару боев было. Я всегда говорил о таких бойцах, что у них антитехника. Но бил он при этом очень жестко. Абрахам от природы мощный, габаритные руки и связки очень жесткие, и за счет этого он сильный панчер. Ну и плюс характер, конечно: боец, всем все доказать. Люди, которые с ним зарубались, выходили с квадратными головами. Но у меня просто такая манера, что я могу больше смазывать удары, неожиданно их наносить. Мы с Артуром дружили, и он всегда мне говорил: «Ты – хитрый, по тебе не попасть. Вроде уже устал, но все равно работаешь». Моя манера подходила для того, чтобы делать конкурентные спарринги с ним, поэтому меня часто звали. Под Артура Абрахама я ездил очень много раз. Последний – в 2011 году, когда у Артура была очередная защита чемпионского пояса. Я ему даже тейпы тренировочные делал.

С Артуром Абрахамом

— Кто самый сложный соперник из всех, с кем вам пришлось спарринговаться?

– Я стоял почти со всеми. С Денисом Инкиным – это очень жесткий панчер, но медленный. С Марко Хуком, который весил 91 кг. Но даже его удары не сравняться с ударами Гены Головкина. Так, как бьет Гена, не бьет никто. У него очень «больные» удары. Он бьет просто больно. Притом непонятно, откуда эти удары прилетают. Очень жесткий панчер. Он попадает – и у тебя сразу колокольчики в голове зазвенели. Поэтому приходилось не принимать эти удары, а больше смазывать. Гена – талант, талант от природы. Такие люди рождаются раз в 100 лет. Я еще тогда говорил, что он будет чемпионом мира по всем версиям – так и случилось.

Если разобрать по сложности всех боксеров, с которыми я спарринговался, то на первом месте будет Гена, на втором – Миккель Кесслер, на третьем – Артур Абрахам, и дальше уже Юрген Бремер, Роберт Штиглиц и другие. За столько лет я стоял со всеми. Даже с Кличко стоял. Мы были не спарринг-партнерами, просто его покойный тренер просил выйти против него более легкого соперника, чтобы Кличко подвигался. Потом еще и Сергей Хомицкий с ним так работал.

— Чем хороша наша школа профессионального бокса?

– Уверенно говорю про наш бокс, потому что сам прошел все это. У нас более богатый технический арсенал. Это видно по всем спортсменам. Чем, например, отличается немецкая школа? Они узкоспециализированы, их боксеры бьют буквально две-три серии, но бьют их очень четко. И это дает свой результат. Они уделяют очень много внимания физической подготовке, чтобы у бойцов хватало сил и выносливости, и они могли до конца боя достоять. Был один немец по фамилии Себостьян Збик, я с ним тоже в парах стоял, думал: «Боже, что это за школьник?» – потому что он почти всегда бил одинаково. А через пару лет такие вот «школьники» становятся чемпионами мира, потому что их учат чему-то одному – тому, что больше проходит в профессиональном боксе, какой-то одной серии: левый сбоку, правый снизу, уклон, встреча. У того же Михаэля Трабанта основой был левый сбоку и правый кросс, он сам пропускал много ударов, но был чемпионом Европы и мира. А все потому, что тамвсе узкоспециализировано, но четко отточено. Наши боксеры просто не могут себе такого позволить, потому что у нас нет сильного промоушена. Когда боец узкоспециализированный, то поначалу ему подбирают соперников по следующему принципу: вот этот пропускает левый сбоку, а наш-то как раз его бьет. А белорусским боксерам нужно уметь все, чтобы хоть куда-то пробиться. Поэтому нашего бойца видно. Он может все, в отличие от той же немецкой школы, или польской. Мне всегда было легко с немцами работать, потому что ты подходишь, понимаешь, что здесь его дистанция и здесь он бьет. Отойди на сантиметр, и он тебя не достанет. Если поджал к канатам, тогда уже опасно, поэтому не позволяй поджимать себя.

Но у нас нет таких вложений денежных, которые могли бы позволить белорусским боксерам организовывать бои. Хотя у нас реально хорошие бойцы. Дай Бог хорошего промоутера Сергею Хомицкому, и о нем бы говорил весь мир. А так нас выдергивали периодически на бой, как на проигрыш, а Сережа выйдет да нокаутирует. В нас же никто не вкладывает денег, а вызывать Хомицкого, которому 41 год и который может убрать звезду с небоскреба, как он сделал уже трижды – этого же никто не хочет.

С Робертом Штиглицем

Но все равно самые хорошие спарринг-партнеры всегда были из постсоветского пространства – это тоже показатель. Их чаще всего вызвали. Если нужен был боксер с нетипичной техникой, то звали уже африканцев. У них своя особенная школа, очень жесткая. А наши более техничные, более искусные, они не подходили как спарринг-партнеры для таких боев. Поэтому вызывали африканцев, хотя это редко бывало.

— Чем хороша американская школа?

– Да нет такой школы. В США хорошо потому, что ты приходишь в зал, а там сто человек, и все готовы за 10 долларов оторвать тебе голову. Поэтому туда и ездят наши на подготовку. Там очень большое скопление бойцов высокого уровня, которые могут быть не так хорошо подготовлены, чтобы работать с тобой 10 раундов, но 2-3 раунда выстоит практически любой из них. Особенно в легких весах – там мексиканцы в очередь становятся. Почему сложно было нашему Юре Романову, который был претендентом на бой за титул чемпиона мира лет пять, наверное, но бой ему так и не сделали? Он бил в Америке всех этих мексиканцев, он более техничен, более красив, но всегда любая страна тянет своих.

Не очень-то американцы хотели видеть Ковалева Сергея чемпионом мира по всем версиям, или Гену Головкина. Но так получилось, что они реально вне конкуренции. Это и есть подтверждение того, что советская школа – самая лучшая. Говорят, что незаменимых людей нет, но они есть. Это Ковалев, Головкин и, конечно, Вася Ломаченко.

— А братья Кличко?

– Что бы о них не говорили, они молодцы. Было время, когда они были действительно сильнейшими. Их часто любят обвинять в том, что у них манера боя скучная. Ну да, скучная, но где тогда ваша нескучная, и почему она не выигрывает? Важен результат. Мне тоже Леннокс Льюис не нравился в свое время из-за манеры боя. Нет, он молодец, но тоже скучно. Вот Майк Тайсон, Мохаммед Али – это были незаменимые звезды.

С Денисом Бойцовым

Скучно – так иди и выигрывай. Кому-то опять-таки хочется такую драку, чтобы выскочил Тайсон и сразу сопернику голову оторвал. Это, конечно, красиво, но там уровни другие были. Вообще, раньше талантливому бойцу было легче стать чемпионом, чем сейчас. Тот же Мохаммед Али в то время был на уровне теперешнего бокса: техничный, быстрый, с великолепной защитой. Он как будто родился раньше времени. Не хочу обижать старый бокс, но когда я вижу записи чемпионата мира 60-года, то понимаю, что уровень того чемпиона мира равен сегодняшнему кандидату в мастера спорта. Плюс конкуренция увеличилась. Любой вид спорта шагает вперед. Сейчас бокс другой, соперники другие, тяжелее пробиваться. И так во всех видах спорта. Просто всегда были люди, которые из нашего времени туда попали. Не знаю, может, лет через двадцать кто-то скажет: «Да какой там у вас бокс был?». Я хочу посмотреть на этот бокс, если он будет и дальше такими семимильными шагами развиваться. Человеческие возможности могут достичь огромных вершин, особенно в спорте, если этим заниматься. Но тут тоже надо с головой. Если перегрузить человека, что мы потом имеем? Мы дадим запредельные нагрузки, и где-то какой-то молодой спортсмен выстрелит, а потом у него случится яма: ему все надоело, ему ничего не надо. И так мы теряем своих бойцов. Я своей гордостью считаю, что Сергей Хомицкий до такого возраста тренируется и держится в хорошей форме. У меня есть целая система подготовки под него. Я знаю, как держать спортсмена на уровне много лет и чтобы это было на пользу здоровью. Здесь важно не перебарщивать, особенно когда не хватает какой-то медикаментозной подпитки. Я говорю не про допинг, у нас вообще не допинговый вид спорта. Допинг тебе не поможет, если ты морально не готов к бою и не можешь тактически построить поединок. Допинг в боксе – это смешно. А вот микроэлементы и аминокислоты положены в зависимости от нагрузок. Если организм позволяет тебе воспринимать нагрузку без дополнительной подпитки – пожалуйста. Но когда я был в Германии спарринг-партнером, там ко мне подходили доктора и предлагали: «Давай мы тебя подпитаем, потому что у тебя тяжелая работа». Там все давали бесплатно и даже капельницы делали, если нужно, когда нагрузки были высокие. Естественно, если ты будешь еле-еле идти, смысл от тебя, как от спарринг-партнера?

С Миккелем Кесслером

— В мире бокса есть еще одна очень яркая школа – это школа Кубы. В чем ее особенность?

– Ее особенность в том, что я как раз хочу привить здесь. У нас в федерации иногда обсуждают тему школьного бокса. Вот как у нас есть урок физкультуры, так на Кубе есть урок бокса. Это с 6-7 лет начинается. Понятно, что никто не поставит детей сразу драться в парах. Если боксом положено начинать заниматься с 10-12 лет, то до этого можно заниматься так называемым фитбоксом для того, чтобы развивать ударные мысли у детей, как это происходит на Кубе. Поэтому они к 15-16 годам реально готовы именно к боксу, ведь он с детства метал камни на 100 метров, прыгал на скакалке, развивал передвижение и защитную технику. Вот чем Куба отличается – все направлено на то, чтобы система образования работала именно на бокс. Поэтому есть результат.

Фото: из личного архива Константина Маханькова.


Автор nochka

Сообщества ›
Это интересно знать… ›
Блог ›
Джо Пистоне

Начнём, пожалуй, с самого знаменитого сотрудника ФБР, работавшего под прикрытием, уроженца Пенсильвании Джозефа Доминика Пистоне, который вошёл в американскую историю под прозвищем Донни Браско…

Джо Пистоне

1968 год. Нью-Йорк представляет собой город, в котором неофициально правит итальянская мафия. Сотни бизнесов во всех пяти боро Большого Яблока контролируются Коза Нострой. Бруклинский Бенсонхерст и манхэттенская Маленькая Италия считаются районами, где даже полицейских «назначают» всемогущие мафиозные боссы. Из-за коррупции среди чиновников и работников NYPD ФБР с треском проваливает ряд операций, направленных на борьбу с мафиозными кланами, обосновавшимися в Нью-Йорке.
«Это было время полнейшего недоверия, — вспоминает Саймон Лаурентис, организатор секретных операций ФБР в 60-е годы. – В Нью-Йорке нам приходилось действовать самостоятельно. Любой человек – от чистильщика обуви до влиятельного конгрессмена — мог оказаться осведомителем мафии. В апреле 1968 года мы попытались внедрить в мафиозные ряды двух “андеркаверов”. Они оба пропали без вести. Гангстеры всегда оказывались на один шаг впереди нас».
Больше всего фэбээровцы мечтали арестовать представителей мафиозного семейства Бонанно, занимавшихся рэкетом, грабежами, воровством, мошенничеством, а также организацией подпольных тотализаторов. Руководил семейством Доминик Наполитано по кличке «Санни Блэк» — тучный человек небольшого роста со вспыльчивым и непредсказуемым характером. Он общался исключительно с теми, кому доверял много лет. В досье ФБР на «Санни Блэка» красовалась запись: «Любит шампанское, женщин и морские курорты. Ненавидит полицейских и незнакомых людей. Непререкаемый авторитет в Коза Ностре».

Джо крайний слева

Чтобы внедриться в круг общения Наполитано, спецслужбам был нужен “андеркавер”, который своим поведением, характером и поступками создаст образ «порядочного итальянца, уважающего законы преступного мира». Для поиска такого человека потребовались долгие месяцы, поскольку Наполитано обладал потрясающим чутьём на «засланных» полицейских. Ему достаточно было доли секунды, чтобы безошибочно выявить в толпе “андеркавера”. Однажды ФБР устроило «своего парня» барменом в ресторан, где собирались мафиози, так «Санни Блэк» расхохотался при виде нового работника. «У тебя взгляд легавого, — с ухмылкой произнёс он. – Чтобы одурачить меня, тебе следовало бы поступать в актёрский институт, а не в полицейскую академию».
Совершенно случайно выбор спецслужб пал на 30-летнего Джозефа Пистоне – молодого фэбээровца, в чьи обязанности входило составление вымышленных биографий для детективов, работающих под прикрытием. «Джо был профессиональным лгуном и прирождённым артистом, — вспоминает Саймон Лаурентис. – Даже мы не знали, какой он в действительности. Он постоянно шутил, смеялся и пародировал известных комиков. В нём чувствовалась сильнейшая харизма, и поэтому люди к нему тянулись».
Когда Пистоне предложили внедриться в мафиозное сообщество в качестве “андеркавера”, он на удивление быстро согласился, лишь заметив, что «так сможет быстрее подняться по служебной лестнице».

Понадобилось всего 50 дней, чтобы фэбээровец Джо Пистоне превратился в криминального дельца Донни Браско, промышлявшего скупкой и продажей краденых драгоценностей. Немалую роль сыграл и тот факт, что Пистоне, как и его мафиози-прототип, был чистокровным итальянцем (дедушка и бабушка родились на Сицилии). Как известно, члены итальянской мафии редко устанавливали деловые или дружеские контакты с людьми другой национальности.
Весной 1969 года Донни Браско снимает односемейный дом в бруклинском Бенсонхерсте и начинает внимательно присматриваться к местным обитателям. «Чтобы заручиться надёжными связями, я с полудня до полуночи ходил по итальянским барам, ресторанам, закусочным и парикмахерским, — вспоминает Джо Пистоне в своей автобиографии. – Я никогда никого и ни о чем не спрашивал. Безмолвно покупал товары, пользовался услугами, оставлял солидные чаевые. Не прошло и двух месяцев, как я стал любимым клиентом в каждом втором бизнесе Бенсонхерста».
ФБР не жалело денег на финансирование операции, поэтому Донни Браско спускал деньги направо и налево. Работники парикмахерской прозвали его «чистюлей» за то, что он ходил бриться два раза в день. У окружающих создавалось впечатление, что толстый бумажник Браско – результат его успешного бизнеса с драгоценностями.
«Однажды я сидел в баре и читал газету, — вспоминает Пистоне. – Ко мне подошёл какой-то парень, бросил в мой адрес несколько лестных слов, а потом стал умолять взять его в партнёры. Я видел его впервые в жизни, поэтому в довольно грубой форме ответил, что всегда работаю один, поскольку не доверяю ни одному человеку в Северной Америке. Именно тогда окружающие восприняли меня как волка-одиночку, помешанного на деньгах».
Первым мафиози, с кем Донни Браско удалось наладить контакт, оказался 43-летний Бенджамин Руджеро по прозвищу «Левша-пистолет». Он пользовался в мафии большим авторитетом и выполнял функции «солдата» (то есть наёмного убийцы). Возможно, Руджеро был самым сентиментальным гангстером за всю историю мафии. «Он без конца рассказывал истории о своём прошлом, — вспоминал Пистоне. – Этот человек жил воспоминаниями. На третий день знакомства я знал все о любовницах Руджеро, о его спортивных и кулинарных пристрастиях. Он говорил о чём угодно, только не о мафии…»
Именно через Руджеро Донни Браско удалось познакомиться с остальными членами семьи Бонанно, включая Доминика Наполитано, Филиппа Джатсоне, Доминика Тренчера и других известных мафиози. С этими людьми Донни Браско предстояло общаться на протяжении шести долгих лет.
«Мне разрешалось делать всё то, за что любой другой человек мог получить тюремный срок, — говорит Пистоне. – Мы грабили ювелирные лавки, избивали должников, сжигали бизнесы неплательщиков и стукачей. Однажды мне лично пришлось сломать руку и рёбра парню, который обозвал Наполитано «алчным псом». Несмотря на весь этот ужас, не прошло и двух лет, как я перестал чувствовать угрызения совести. Честно говоря, мне нравилось быть мафиози…»
Самое страшное воспоминание Донни Браско – показательная казнь мафиози Бернарда Грацци, уличённого в сотрудничестве с полицией. “Андеркавер“ стал свидетелем того, как сначала Грацци отрезали уши на машине для резки колбасы (наподобие тех, что мы видим в продуктовых магазинах), потом отбили пальцы на руках и ногах кувалдой и лишь через сутки после экзекуции застрелили. «Самое трудное заключалось в том, чтобы улыбаться, глядя на корчившееся от боли тело, и демонстрировать своё презрение к нему», — признался позднее Пистоне.
Работая бок о бок с самыми жестокими представителями нью-йоркской мафии, Пистоне всё-таки удалось избежать почётной в криминальных кругах процедуры «принятия в мафиозную семью». Доминик Наполитано хотел видеть его в числе своих «официальных» приближённых и однажды даже вскользь упомянул, что «когда-нибудь кандидатура Донни будет рассмотрена на место босса». Однако для того чтобы «войти в семью», Донни Браско должен был совершить заказное убийство по приказу Коза Ностры.
В феврале 1976 года агенты ФБР провели ряд арестов в Нью-Йорке, Нью-Джерси, Флориде и Пенсильвании. На основании сведений, добытых Джо Пистоне, были задержаны 188 преступников, включая всемогущих боссов Коза Ностры. Общий объём его отчётов, переданных за годы работы “андеркавером”, составил 9 тысяч машинописных листов и более тысячи часов диктофонных записей.
После того как сицилийские боссы узнали, что Донни Браско удавалось на протяжении шести лет обманывать Доминика Наполитано, последний был приговорён к смерти за свою «невнимательность к подбору деловых партнёров» он был расстрелян, и его обе руки были отрезаны, это означало то, что он заставил боссов мафии здороваться с агентом ФБР за руку. Коллеги по криминальному ремеслу убили «Санни Блэка» в 1981 году, но останки его тела обнаружили лишь год спустя на одном из пустырей Стэйтен-Айленда. Бенджамину Руджеро повезло больше: он получил 20 лет тюрьмы и, освободившись досрочно, умер от рака лёгких на свободе в возрасте 68 лет.
После череды арестов, значительно ослабивших могущество итальянской мафии, боссы с Сицилии пообещали $500 тысяч за голову Джо Пистоне. По одной версии, это предложение было аннулировано в 1979 году после тайных переговоров ФБР и Коза Ностры. По другой — оно действует до сих пор. Но легендарный Джо Пистоне нисколько не опасается за свою жизнь и проживает вместе со своей семьёй в штате Нью-Джерси. В следующем году он отметит 70-летие.

Джо сейчас

Если вас заинтересовала история самого известного американского фэбээровца-”андеркавера”, рекомендую посмотреть фильм «Донни Браско» (Donnie Brasco), снятый в 1997 году. Пистоне сыграл Джонни Депп, Руджеро – Аль Пачино, а Наполитано – Майкл Мэдсен. Несмотря на то, что фильм содержит массу фактов, не соответствующих действительности, смотрится он на одном дыхании.

фильм

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *