Морозов Юра одноклассники

Фильмы Мороза

В 2003 году выходит его мелодрама «Женщины в игре без правил» с Екатериной Никитиной и Ольгой Остроумовой в главных ролях. Картина рассказывает о семье, в которой каждая из женщин по-своему переживает любовь.

В 2004 году на экранах появляется скандальная социальная драма «Точка», главными героями которой становятся проститутки. Картина получает признание на международных фестивалях, была номинирована на главную премию фестиваля «Кинотавр» в Сочи.

В 2006 году на суд зрителей выносится новая работа Мороза — экранизация романа Достоевского «Братья Карамазовы». Также несколько лет режиссер работал над драмой «Дети Ванюхина».

Стоит признать, что практически каждый проект режиссера становится настоящим событием для отечественного кинематографа. Например, в 2008 году появляется сериал «Апостол» о братьях-близнецах, который сражаются на фронтах Великой Отечественной войны по разные стороны баррикад.

Еще через год Мороз выпускает экранизацию детективного романа Бориса Акунина под названием «Пелагея и белый бульдог».

В 2014 году Мороз при помощи Дмитрия Харатьяна, который выступает в качестве продюсера, снимает картину «Форт Росс: В поисках приключений». Несмотря на звездный актерский состав и необычный сюжет, эта лента становится одним из главных его режиссерских провалов, по крайней мере, в финансовом плане.

Зато реабилитироваться ему удалось с детективом «Инквизитор». В этом сериале рассказывалось о таинственных убийствах в небольшом провинциальном городе, совершаемых злоумышленником каждый раз с особой жестокостью. Его главной отличительной особенностью стала записка на латыни, которую обнаруживали на месте каждого преступления.

Личная жизнь

В биографии Юрия Мороза личная жизнь занимает существенное место. Еще на съемках картины «Юность Петра» он познакомился с актрисой Мариной Левтовой. Совсем скоро герой нашей статьи понял, что влюблен в эту девушку. Однако Марина не стала спешить отвечать ему взаимностью, так что Юрию пришлось сравнительно долго добиваться ее расположения. В результате он пошел на хитрость, начав действовать через отца своей возлюбленной. Приехал к ним на дачу, помог по хозяйству и сразу завоевал авторитет у родителей. Вскоре после этого сдалась и Марина, которую тоже привлекал молодой актер.

Состоялась студенческая свадьба. После заключения официального брака произошли большие перемены в биографии, личной жизни актера Юрия Мороза. С женой герой нашей статьи теперь не расставался. После рождения дочери Даши молодая семья переехала из студенческого общежития в собственную квартиру. В биографии, личной жизни Юрия Мороза дети доставляли преимущественно радость. Дарья, которая появилась на свет в 1983 году, стала актрисой. Только в 2018 году получила звание заслуженной, дважды уже становилась лауреатом престижной отечественной кинопремии «Ника», прославилась ролями в драме Александра Прошкина «Живи и помни», драме Юрия Быкова «Дурак».

Стоит отметить, что все это время был примерным мужем Юрий Мороз. Биография, личная жизнь, фото его с Мариной регулярно появлялись на страницах светской хроники, вместе супруги прожили 20 лет, практически идеально дополняя друг друга.

Деятельность в последние годы

В последнее время в биографии актера Юрия Мороза все наладилось. Он снял криминальный сериал «Игрок». Главную роль аспиранта МГУ Никиты Пирогова исполнил Максим Матвеев. Талантливый студент-математик со временем превращается в настоящего воротилу игорного бизнеса. Действие картины перенесено в середину 2000-х годов, когда деятельность игорных заведений была еще легальна и разрешена.

В 2018-м Юрий Мороз пишет сценарий к фильму «Фаина», который основан на биографии великой советской актрисы Фаины Раневской, также готовится к выходу пятый сезон сериала о майоре Черкасове.

Морозов Юрий Андреевич. Полузащитник.
Родился 13 мая 1934 г. в в пос. Синявино Мгинского р-на Ленинградской обл. Умер 15 февраля 2005 г. в г. Санкт-Петербурге.
Карьера игрока: ленинградские команды «Зенит» (1954, 1957–1958), ФШМ (1955–1956), «Адмиралтеец» (1958–1961), «Динамо» (1962–1964).
С 1974-го по 1976 год (с перерывами) работал помощником К. И. Бескова и В. В. Лобановского в сборной СССР. После непродолжительной работы в тренерском штабе московского «Спартака» в начале 1977 года возглавил ленинградское «Динамо», а в середине октября 1977 года был назначен и. о. главного тренера «Зенита». С 1978 по 1982 год — главный тренер «Зенита». В 1983 году возглавлял киевское «Динамо», одновременно помогая В. В. Лобановскому в сборной СССР, а с 1984 по 1987 год — московский ЦСКА. С 1986 по 1990 год — вновь ассистировал В. В. Лобановскому в тренерском штабе сборной СССР. В 1990 году руководил национальной сборной Ирака, а в 1991-м — игравшем тогда в первой лиге «Зенитом». В 1992 году работал с командой «Шарджа» из ОАЭ, в 1994 году — с национальной и олимпийской сборными Кувейта. С 1995 по 1997 год — спортивный директор «Зенита». В начале 2000 года вернулся в «Зенит» сначала в качестве старшего тренера-консультанта, затем и. о. главного тренера (апрель-май) , а в июне в третий раз был назначен главным тренером команды. По состоянию здоровья 5 июля 2002 года был переведен на должность советника Президента клуба. В сезоне 2003 года возглавлял петербургский «Петротрест».
Достижения на тренерской работе: Бронзовый призер Олимпиады 1976 года. Серебряный призер чемпионата Европы 1988 года. Бронзовый призер чемпионата СССР 1980 года. Бронзовый призер чемпионата России 2001 года. Лауреат премии «Стрелец» 2001 года в номинации «Лучший тренер года».
Заслуженный тренер СССР (1989).
* * *
«АТОМНЫЙ» ТРЕНЕР
Валерий Лобановский, который уже давно, ничему не удивляясь, привык удивлять других, во время нашего последнего разговора в Киеве неожиданно произнес: «А вы видели «Зенит» в матче со «Спартаком»? Какая организованная команда!»
Полагаю, что в данном случае футбольного маэстро поразил не столько новый облик «Зенита», сколько то обстоятельство, что его бывшему соратнику по сборной СССР Юрию Морозову удалось провести сложнейшую «пластическую операцию» так быстро. И когда в день матча с другим столичным клубом — «Динамо» мы встретились с главным тренером питерцев в номере 1006 отеля «Орленок», я не преминул повторить комплимент Лобановского, дорогого стоящий. Юрий Андреевич отреагировал на него деловито спокойно и с ходу постарался объяснить мне, что ничего сверхъестественного с его командой не произошло.
— Я ведь в «Зените» с января. И хотя пришел тогда вторым тренером, мы договорились с Давыдовым, что будем менять систему тренировок, тактику, подход к делу и еще множество нюансов, влияющих на игру. На сборе работали уже в новом ключе, и команда смотрелась хорошо. Настолько хорошо, что мне даже было непонятно, почему не последовало продолжение той межсезонной игры в первых матчах чемпионата. Может быть, потому, что я все-таки выступал в роли ассистента и игроки до конца не поверили в то, что от меня исходило? А может быть, кто-то влиял на процесс со стороны? Не знаю и не хочу гадать. Однако факт остается фактом: команда на старте вдруг стала играть в пляжный футбол. А какого можно достигнуть результата без тактических сюрпризов, когда сопернику все видно и понятно? Если мы были сильнее физически — побеждали, если слабее — проигрывали.
— Неужели все решала «физика»?
— Представьте себе, да. Пусть не обижаются российские футболисты, но, за исключением пяти спартаковцев, которые многое определяют в своей команде, все они примерно одинакового, среднего уровня. И ход матча зависит от физической готовности, от счастья, от судьи, от домашних или чужих стен…
— …от дождя, от солнца…
— Вы иронизируете, а между тем события в «Зените» приняли серьезный оборот. Давыдов написал заявление об уходе, и ему подыскивали замену. Я не входил в число кандидатов и лишь временно встал у руля «Зенита». И когда в чемпионате возникла пауза, связанная с двумя матчами сборной, у меня появилась возможность побеседовать с ребятами по душам. «Что же с вами произошло? — спрашивал каждого из них. — Мы же на сборе встречались и с немецкими, и с австрийскими, и с бельгийскими, и с нашими командами. Кого-то побеждали, кому-то уступали, но главное — у нас прорезалась игра, ставившая соперников в тупик. Почему мы от нее отошли?!» И, не дожидаясь ответа, предложил в течение двух недель относиться к работе, как на том сборе, во время которого мы нащупали свою игру.
— И как на это отреагировали футболисты?
— С пониманием. И без ропота, я бы даже сказал — с воодушевлением взялись за дело. И уже в первом матче с «Черноморцем», который сметал на своем пути всех, как бульдозер, зенитовцы начали себя проявлять. Многое получалось, и постепенно появилась уверенность в том, что команда избрала верный путь. И во встрече со «Спартаком» никто не дрогнул, никто не смотрел на табло — на время, на счет.
— Иными словами, вы продемонстрировали психологическую устойчивость, характерную для того же «Спартака» или, к примеру, киевского «Динамо», которые играют в свой футбол независимо от счета?
— Это вы верно подметили. Если команда опирается на свою игру, она даже в критические минуты, когда «Спартак» отчаянно бросился отыгрываться, знала, что делать. Оборонялась без паники, без авантюры, отвечая острыми контрвыпадами. Вероятно, на все это, включая командный характер, и обратил внимание Лобановский.
— Вы долгое время работали с Лобановским в сборной Союза. При каких обстоятельствах обнаружилось сходство ваших взглядов на футбол?
— Двадцать шесть лет назад на чемпионате мира в Германии голландцы показали тотальный футбол, а осенью того же 1974-го Лобановский, Алескеров и я были на стажировке в Голландии и в течение месяца наблюдали за тренировками «Аякса», ПСВ, «Фейеноорда», «Твенте»… Жили мы на базе национальной сборной, где на специальных курсах готовят тренеров четырех категорий — от D до А. Причем чтобы получить высшую квалификацию, нужно пройти через все четыре группы. А возглавлял этот тренерский институт великолепный специалист г-н Плойер, обладавший глубокими знаниями по методике спортивной тренировки. И он поведал, с помощью каких упражнений можно достичь в игре многократных скоростных подключений фланговых защитников, прессинга, группового отбора. То есть всего того, что мы с Валерием Васильевичем взяли на вооружение, развивали и совершенствовали.
— Вы ведь работали в ту пору в олимпийской сборной СССР?
— Да. Когда первая команда проиграла ирландцам, Бесков возглавил олимпийскую сборную, а я был его помощником. А после нашей совместной поездки в Голландию Лобановский пригласил меня в свой штаб национальной.
— Итак, вы более двух лет поработали в компании с Лобановским, Базилевичем и Петрашевским. Кроме них и Бескова удалось пообщаться с какими-либо другими известными коллегами?
— Разумеется. И с Масловым, и с Севидовым, и с Качалиным… Но если они были практиками футбола, то я в большей степени — теоретиком. У меня и степень есть — кандидат педагогических наук.
— Лобановский в 1974 году впервые с киевским «Динамо» выиграл звание чемпиона страны. У вас подобных достижений не было. Вероятно, в сборной не только последнее, но и первое слово было за ним?
— Вы знаете, многим в тот период Лобановский представлялся этаким тренером-диктатором. В действительности же мы подолгу и бурно дискутировали, причем Василич всегда умел выслушивать оппонента до конца. Но должен вам признаться, что расходились мы с ним в мелочах, а в общем направлении наши мнения совпадали.
— Однако в конце 1976-го вы снова вернулись к Бескову — только не в сборную, а в «Спартак», который ему, динамовцу, было поручено вернуть в высшую лигу. В то время вы понимали, что Бесков станет проповедовать совершенно иной стиль игры, нежели ваш единомышленник Лобановский?
— Видите ли, тогда как личность Бесков производил на меня более сильное впечатление, чем Лобановский. Все-таки против Василича я играл, у нас не было такой разницы в возрасте, как с Константином Ивановичем, который к тому времени во многих командах, в том числе и в сборной, неизменно проявлял себя как специалист крупного масштаба. Кстати, с Бесковым мы познакомились в середине 60-х в Самарканде, когда я, готовясь к защите диссертации, проводил кое-какие эксперименты с футболистами «Зенита», а он готовил к сезону московское «Динамо». Мы много времени провели вместе, я прислушивался к его советам, а Бесков, как всякий умный человек, вероятно, не пропускал мимо ушей кое-что из моих суждений. И тем не менее я был ужасно поражен, когда он, возглавив в марте 1974-го сборную СССР, сделал меня, не работавшего тренером ни в одной команде, своим ассистентом. Правда, вскоре после матча с ирландцами он покинул этот пост, и большинство до сих пор считают, что его сняли с работы. Да никто Бескова не снимал! А свой уход он объяснял мне так: «У нас в сборной шесть-семь киевлян, у них другая методика подготовки, и если мы останемся, то будем их просто ломать». То же самое он повторил руководителю спорткомитета Сергею Павловичу Павлову. Тот два дня не сдавался, но все-таки пришел к выводу, что на сбор в Югославию сборная должна ехать во главе с Лобановским и Базилевичем. А те, в свою очередь, включили меня в делегацию, попросив для начала заняться тягомотным оформлением документов на выезд.
— Что ж, поступок Бескова, безусловно, заслуживает уважения. Как, кстати, и сегодняшних зарубежных тренеров, которые после относительных неудач на чемпионате Европы подали в отставку. Через два года Константин Иванович решился взяться за спасение «Спартака» — и вы снова составили ему компанию, но всего лишь на несколько месяцев.
— Я вообще не испытывал горячего желания идти в «Спартак». «Динамо» — другое дело, — говорил я Бескову. — А тут и вы новый человек, и я». Но вы же знаете Бескова, наверное, не хуже меня — он кого хочешь может убедить! К тому же по его настоянию в команду вернули Николая Петровича Старостина, к которому я относился с огромным уважением. Но, увы, уже на сборах, где Бесков ставил игру, базировавшуюся на ювелирной технике, коротких и средних передачах, я стал активно пропагандировать функциональную подготовку, полярные тактические решения, а если коротко — то футбол «по Лобановскому», который мне импонировал в большей степени. Бескову показалось, что Морозов переступил рубеж, отделяющий второго тренера от первого. Я почувствовал это и в один прекрасный день сказал ему: «Константин Иванович, готов сотрудничать, но не беспрекословно выполнять указания». Старостин возражал против моего отъезда из Сочи, хотя в душе понимал, что тандема единомышленников из нас с Бесковым уже не получится. И дал мне деньги на обратный билет.
— В общем, вы пострадали за идею?
— Да я вовсе не пострадал. Просто не смог пойти против собственного «я» и уверен, что правильно сделал. В Ленинграде, узнав, что я свободен, предложили возглавить «Динамо», которое тонуло в первой лиге. Категорически отказывался, но меня предупредили: «Шутки с первым секретарем горкома Аристовым плохи: не согласишься — на тренерской карьере можешь ставить крест».
— А первый секретарь обкома, член Политбюро Романов не влиял на футбольную жизнь в Ленинграде, как, скажем, Щербицкий в Киеве?
— Нет. Щербицкий был страстным поклонником «Динамо», а Романов лишь симпатизировал «Зениту», в который, кстати, я пришел старшим тренером, заменив заболевшего Зонина. Но прежде помог «Динамо» достойно завершить сезон в первой лиге.
— Вы проработали в «Зените» пять лет и оставили его на Садырина, который спустя два года сделал его чемпионом. Многое изменилось в команде с вашим уходом?
— В ней не могло произойти коренных перемен, поскольку я еще в 1977 году пригласил Садырина, выпускника ВШТ, в «Зенит», где мы вместе проработали все эти пять лет. Думаю, что и мои уроки — теоретические и практические — не прошли для него бесследно. А если сравнить фотографии команды, которую я покинул, с той, которая стала первой в стране, то на ней почти одни и те же лица.
— Ну почему вы расстались с «Зенитом», уже готовым штурмовать вершины?
— Во-первых, потому что получил приглашение возглавить киевское «Динамо», а во-вторых, потому что оставлял «Зенит» на энергичного, влюбленного в дело специалиста. Увы, за последние годы Садырин незаметно подрастерял свои лучшие качества, что незамедлительно сказалось на результатах его команд.
— Я с вами согласен. Но в данном случае меня больше интересует судьба тренера Морозова. Вы расстались со своим детищем, вероятно, еще и потому, что у вас появился шанс проверить себя в работе с футболистами высокого международного класса — Блохиным, Буряком, Бессоновым…
— Что там скрывать, непросто было покинуть команду, которая уже в следующем сезоне могла стать чемпионом. Но я решился на это. И появилось немало версий, связанных с моим уходом. А было вот как. Когда Лобановского в приказном порядке сделали освобожденным тренером сборной, меня вызвали в ЦК партии Украины и попросили принять эстафету у Валерия Васильевича. Романов не мог скрыть своего возмущения: «А почему, собственно, наш тренер должен переезжать в Киев?!» Тем не менее, когда их пути со Щербицким пересеклись, украинский партийный вождь, видимо, уговорил ленинградского. И я оказался в «Динамо». Но вся беда заключалась в том, что как раз в этот период в команде началась смена поколений. Уже ушли Решко, Фоменко, Коньков, Матвиенко, Трошкин, Онищенко… Серьезнейшую травму получил Бессонов. Из золотого состава остались, по существу, лишь Блохин, Буряк и Веремеев. Конечно, «Динамо» и в тот момент было хорошей командой, но ради будущих успехов я вынужден был переформировать состав. Появились Яковенко, Олег Кузнецов, дебютировал Михайличенко. Но то ли после Лобановского я выглядел в глазах игроков не таким авторитетом, как он, то ли повлияла перестройка на ходу, но мы заняли лишь седьмое место. Правда, и Василич, вернувшись в команду, в следующем сезоне поделил с «Жальгирисом» и «Кайратом» 8-10-е места. В общем, на рождение нового «Динамо» потребовалось два года. Кстати, Лобановский хотел, чтобы я остался его помощником в клубе. Но я подумал, что после этого мне сложно было бы снова стать первым в другой команде, и отказался.
— Но в сборной согласились на роль «второго», и помню, как поздней осенью 1983-го в Новогорске я провел вечер в компании тренеров накануне отъезда в Португалию, где решалась судьба путевки на Евро-84. Матч судил француз и в завершении своей карьеры назначил злополучный пенальти, хотя Боровский нарушил правила в метрах трех от штрафной.
— Еще неизвестно, нарушал ли — ведь играли под проливным дождем. И португалец скорее всего поскользнулся. Да игра в Лиссабоне вообще не имела бы значения, если бы до этого Польша заранее не выбросила «белое полотенце» в матче с Португалией. Впрочем, этого не докажешь.
— Да мы и не станем этим заниматься. Но возвращаясь к памятному для меня вечеру в Новогорске, хотел бы, чтобы вы ответили на тот же вопрос, который я задал тогда Лобановскому: «Я видел вашу тренировку. Всем игрокам вы предложили одинаковое упражнение с серьезной нагрузкой. Но конец сезона сложился для каждого из них по-разному. Например, спартаковцы провели два труднейших матча с «Астон Виллой» и решающий — за звание чемпиона — с «Днепром». Не было бы смысла дифференцировать нагрузки?» На что Лобановский мне ответил: «Если люди не пройдут через эту работу, их нет смысла использовать в игре — они будут к ней не готовы». Юрий Андреевич, вы придерживаетесь аналогичных взглядов?
— Абсолютно таких же. Ведь это своеобразное тестирование игроков — на волю и игровые возможности. Подобная работа еще дает возможность тренерам определить состояние каждого игрока в отдельности и всей команды в целом. Делать подобные выводы в ходе игры — непростительно поздно.
— Неисповедимы пути людские, а тем более тренерские. После обидного поражения сборной в Португалии и Лобановский, и вы покинули ее. Валерий Васильевич сосредоточился на родном киевском «Динамо», вы — на незнакомом ЦСКА, заметно омолодив его состав.
— У меня был отличный контакт с тренером молодежной сборной Мосягиным, в распоряжении которого была плеяда одаренных футболистов: Татарчук, Иванаускас, Медвидь, Савченко, Колотовкин, а Кузнецова мне посоветовал забрать из Смоленска опытнейший коллега — Волчок. Пригласил Корнеева из дубля «Спартака». Они и составили костяк команды. Это были разные четыре года. Мы вылетали из высшей лиги, возвращались в нее и в конце концов снова вылетели. В последнем случае я, пожалуй, неверно построил отношения с игроками, которых взял в команду в возрасте 18-19 лет. Но они успели повзрослеть, стать офицерами, женились, получили квартиры, армия выделила для них 15 (!) «Волг» — за деньги, но вне очереди. Я же по-прежнему относился к ним как к тем юношам, которые когда-то появились в команде. До предела «закрутил гайки», и все кончилось тем, что дома в последнем матче с «Зенитом» мои футболисты сделали все, чтобы меня в команде не оставили. А для этого надо было проиграть.
— Ну хватит о грустном. Давайте лучше вспомним славный тренерский триумвират Лобановский — Морозов — Мосягин, под руководством которого сборная СССР завоевала серебряные медали Евро-88 в ФРГ.
— У нас был не триумвират, а квартет. Ведь начальник команды Симонян блестяще выполнял ту же роль, что и Старостин в «Спартаке». Никита Павлович очень многое унаследовал от Николая Петровича, добавив своего кавказского колорита. Но климат в команде все-таки определял Лобановский. Ибо мы с Мосягиным были у него не помощниками на побегушках, как иной раз бывает, а являлись равноправными партнерами. У каждого из нас был свой участок работы. И не дай бог, если бы я или Мосягин с ней не справились, — тут уж никакая дружба в расчет не шла. И даже мудрейший Симонян мог только смикшировать справедливый гнев Лобановского.
— Можно ли сказать, что пик вашей карьеры пришелся на 1988 год, когда сборная дошла до финала европейского первенства?
— По результату — да. Кстати, через два года, уже на мировом чемпионате в Италии, мы также могли выступить достойно. Но, во-первых, до начала турнира объявили, что после его окончания уходим, а у наших футболистов такой менталитет, что делать этого было нельзя, а во-вторых, швед Фредрикссон не назначил пенальти в ворота аргентинцев, когда Марадона рукой выбил мяч из ближнего угла. Это был тот самый Фредрикссон, который пустил нас «под откос» на чемпионате мира 1986 года в Мексике в матче с Бельгией. Тогда стояла дикая жара, мы измотали бельгийцев, и они думали лишь о том, как бы не проиграть с крупным счетом. И вдруг — два судейских подарка: два гола, забитые Дасаеву из явного офсайда. Это был ужасный психологический удар по нашей команде, выбывавшей из дальнейшей борьбы. А то, что она заслуживала лучшей доли, подтвердилось осенью в Париже, когда в отборочном матче чемпионата Европы мы победили Францию 2:0 с Платини, Жирессом, Тиганой и другими звездами.
— В финальной же части, на мой взгляд, наша команда вполне могла завоевать чемпионский титул. А вы как считаете?
— Могла. Но в полуфинале вторую желтую карточку получил защитник Олег Кузнецов, а опорный хавбек Алейников, заняв его место в центре обороны, не справился с задачей. Ну и к тому же мы не забивали такие голы, которые невозможно было не забить. Вдобавок ко всему Беланов не реализовал пенальти, и мы довольствовались серебром. А ведь на старте турнира наши победили тех же голландцев. А чего стоила победа в полуфинале — 2:0 — над Италией с Мальдини, Манчини, Виалли! Нет, все-таки у нас тогда была замечательная команда!
— Но распался Союз, а с ним исчезла с горизонта и сборная СССР.
— А еще — было бы смешно, если бы не было так грустно — в результате реформы исчезли со сберкнижки те деньги, которые я зарабатывал всю жизнь. Вернулся из Москвы в Ленинград, потом Василич порекомендовал меня на работу в Арабские Эмираты, а оттуда мы вместе переехали в Кувейт, где он стал тренером национальной сборной, а я — олимпийской.
— А в это время многие ваши коллеги, работавшие в низших лигах Союза, искусственно оказались в высшей российского чемпионата. Кроме того, была почти полностью разрушена одна из лучших в мире систем подготовки футболистов в специализированных школах.
— Вот что самое страшное! И мы поплатимся за это через год-два, хотя уже сейчас нет притока молодых талантов — одни и те же люди переходят из команды в команду, и их никто не «подпирает». И конечно, тренерский корпус в Союзе был высочайшей квалификации, а нынче у нас половина тренеров — администраторы по призванию. Вы знаете, в любительский футбол приходят люди, безумно в него влюбленные, а в наш профессиональный — зачастую только за тем, чтобы вырвать для себя как можно больше материальных благ.
— Мы затронули с вами немало тем, но ни словом не обмолвились о полузащитнике Морозове…
— К сожалению, карьера игрока у меня не сложилась. Я учился в Ленинградском технологическом институте на секретном факультете — нам даже тетради запрещали выносить из аудитории. С 19 до 23 лет я не мог в составе «Зенита» выезжать на сборы или на игры за пределы страны. Правда, в 1957 году секретность отменили, я стал таким же игроком, как и все остальные. Но вытеснить из основного состава Завидонова не сумел. Потом играл за «Адмиралтеец», который расформировали в 1961-м, а его место отдали «Динамо», где через три года я и провел свой последний футбольный матч. Впрочем, вообще мог бы остаться рядовым болельщиком, если бы не бросил аспирантуру технологического института.
— Но лекцию о мирном использовании атома сейчас прочитать смогли бы?
— Смог бы. Да пора собираться на игру с «Динамо».
Я побывал на этой игре, в которой «Зенит» победил — 2:1. И, наблюдая за ней, подумал, что Лобановский столь лестно отозвался о питерской команде вовсе не потому, что его тренирует единомышленник. Кстати, и мои собственные комплименты «Зениту» и Юрию Морозову остаются в силе.
Леонид ТРАХТЕНБЕРГ
Газета «Спорт-Экспресс», 10.07.2000

ПЕРВАЯ ОЛИМП НЕОФИЦ ДАТА
МАТЧ
ПОЛЕ
1 31.03.1988 АРГЕНТИНА — СССР — 2:4 н
2 02.04.1988 ШВЕЦИЯ — СССР — 2:0 н
3 27.04.1988 ЧЕХОСЛОВАКИЯ — СССР — 1:1 г
4 17.08.1988 ФИНЛЯНДИЯ — СССР — 0:0 г
4
+1 =2 —1

Юрий Андреевич Морозов

В прошлом игрок «Динамо» и «Адмиралтейца», 43-летний Морозов впервые возглавил сине-бело-голубых в 1978-м. Долгое время перед этим Юрий Андреевич преподавал в ленинградском институте физкультуры, вел научную работу при «Зените», так что команду тренер знал прекрасно, и на предложение клуба, несмотря на отсутствие опыта реального руководства игроками, он ответил согласием.<br> <br> В первые два года Морозов не спешил применять теорию на практике — костяк коллектива оставался прежним, состав переполняли приезжие футболисты довольно среднего класса, а потом добиться удалось только двух подряд 10-х строчек в таблице.<br> <br> Понимая, что этот путь ведет в тупик, Юрий Андреевич взялся за коренную перестройку. Накануне сезона-1980 в «Зените» появился сразу десяток молодых воспитанников городских футбольных школ, многие из которых впоследствии стали настоящими звездами клуба: Желудков, Герасимов, Брошин, Долгополов, Веденеев, Баранник, вернувшиеся Ларионов и Зинченко, молодой Бирюков вместе сформировали по сути новую команду.<br> <br> Молодой и амбициозный коллектив заиграл очень скоро. Игра на предельных скоростях, фирменный морозовский прессинг принесли результат уже в 1980-м — несмотря на неоднозначный старт и шестое место по итогам первого круга, ленинградцы собрались и впервые в истории смогли завоевать бронзу чемпионата.<br> <br> Однако подтвердить свой класс команде не удалось — летом 1981-го «Зенит» затормозил, к чему привела череда травм и болезней. Неудачей завершился и дебют в еврокубках. В результате после окончания сезона-1982 Юрий Андреевич принял решение перебраться в Киев.<br>

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *