Ацуши накаджима книги

Книжная полка / The Book Shelf

«Литературная учеба», июль-август 1990
Сканирование и spellcheck – Е. Кузьмина http://bookworm-e-library.blogspot.com/
Накадзнма Ацуси (Atsushi Nakajima, 1909—1942) родился в семье ученых-китаистов и сам прекрасно знал древнекитайский язык и историю Китая. Известность Накадзима приобрел как автор коротких рассказов. Действие многих его рассказов, как и «История поэта» (1942), происходит в Древнем Китае. Рассказ взят из книги Накадзима Ацуси «Записки о горной луне» (1942).
На русский язык Накадзима Ацуси переводится впервые.
Ли Чен был человеком очень эрудированным. Еще в раннем возрасте он с блеском выдержал экзамены, необходимые для вступления в в военную должность, и его имя внесли в армейский список. Скоро он стал начальником гарнизона в долине Нижней Янцзы.
Служба была нетрудной, но Ли Чен, в силу своей гордой и независимой натуры, был ею недоволен. Он считал, что этот пост недостоин его талантов. Поскольку быстрое повышение было маловероятным, Ли Чен через некоторое время уволился. Он порвал отношения с друзьями и коллегами и, взяв семью, уехал в свой родной город Куолюе, решив отныне посвятить себя исключительно поэзии. Нежели считать годы на военной или гражданской службе, пресмыкаясь перед начальством, не лучше ли, говорил он себе, жить достойной и независимой жизнью литератора и остаться в истории великим поэтом.
Увы, чтобы преуспеть в литературе, одной решимости мало. И нескольких месяцев не прошло, а средства Ли Чена истощились. Теперь жизнь его стала ежедневной борьбой за существование. Красивый круглощекий юноша, столь отличившийся на экзаменах, исчез, а на его месте появился изможденный мужчина с резкими чертами лица и пронзительным голодным взглядом человека, цель которого упорно ускользает от него.
Через несколько лет он уже был не в состоянии выдерживать нищету, на которую обрекли его поэтические занятия; он понял, что должен проглотить свою гордость и найти работу, которая хотя бы обеспечивала его и семью пищей и одеждой. Ли Чен поступил на гражданскую службу и стал мелким чиновником в одной из восточных провинций. К этому времени большинство его сверстников поднялись до высоких постов, и Ли Чен оказался в унизительном положении человека, вынужденного получать указания от людей, окончивших учебу с гораздо меньшими успехами, чем он, людей, которых он презирал как тупиц и зубрил. Нервы Ли Чена были уже расшатаны голодными «поэтическими годами», и теперешнее ощущение постоянной униженности привело его на грань безумия.
Примерно через год после поступления на службу ему было велено отправиться по делам на юг. По пути он остановился в гостинице у реки Ю — и там внезапно сошел с ума. Люди слышали, как посреди ночи он испустил жуткий вопль. С искаженным лицом и вытаращенными глазами он выпрыгнул в окно и, прежде чем его могли остановить, скрылся во тьме. Утром специально отрядили людей на поиски, но хотя они прочесали все близлежащие поля и холмы, Ли Чена не нашли. Больше он не появился, и даже семья ничего не знала о постигшей его судьбе.
На следующий год крупный провинциальный чиновник Юан Цань, выполняя волю императора, ехал по важным делам на юг. Он остановился на ночь в Сянцзю, вблизи реки Ю. Утром, еще задолго до рассвета, он уже собирался продолжить путь, когда хозяин гостиницы сказал ему, что в окрестностях бродит тигр-людоед.
— Путникам советуют не выходить на дорогу в темноте,—пояснил хозяин, кланяясь. — Не угодно ли господину подождать восхода солнца?
— Спасибо тебе,—ответил Юан Цань,—но меня охраняют мои люди.—Он вскочил на коня и покинул гостиницу, сопровождаемый своим отрядом.
Путь в лесу освещала им луна. Вдруг огромный тигр выскочил на дорогу и, оглушительно рыча, бросился на Юан Цаня. Зверь уже готовился к последнему и роковому для Юан Цаня прыжку, когда неожиданно повернул и быстро скрылся в кустах.
Несколько мгновений было тихо, потом из чащи послышался странный голос:
— О небо! Ты был на грани гибели.
Юан Цань, хотя и потрясенный до глубины души, сразу узнал голос.
— Несомненно, я слышу моего старого друга Ли Чена, да? —сказал он.
Здесь необходимо упомянуть, что Юан Цань и Ли Чен много лет были друзьями — еще в столице —и экзамены по окончании учебы сдавали вместе. Только такой человек, как Юан Цань, с его мягким характером, мог сносить резкого и своевольного Ли Чена.
Долго из чащи не было ответа, лишь какой-то необычный звук, напоминающий сдерживаемые рыдания. Наконец хрипловатый голос проговорил:
— Да, я действительно Ли Чен из Куолюе, которого ты когда-то знал.
Забыв о страхе, Юан Цань спешился и подошел ближе.
— Выйди же, мой старый друг, и давай поговорим.
— Увы,—ответил голос,—мой облик чудовищным образом изменился! И стыд не дает мне предстать перед твоими глазами в теперешнем обличье. Один взгляд на меня — и ты преисполнишься ужаса и отвращения. Однако раз уж мы встретились по чудесной случайности, не спеши уезжать, пока мы не поговорим немного.
Когда Юан Цань вспоминал об этом позже, все происходившее сейчас казалось ему до жути диковинным. Но в течение всего разговора такого ощущения не было — он как бы жил во сне, где нормальными кажутся любые чудеса. Он приказал своим людям ждать, а сам повел разговор о другом.
Вначале он рассказал новости из столицы, последние сплетни об общих знакомых, обстоятельства своей блистательной карьеры. Унылый голос из чащи поздравил его со столь быстрым продвижением по службе. Затем наступила томительная пауза. Наконец Юан Цань решился спросить:
— А что было с тобой?
Голос Ли Чена рассказал следующее:
— Примерно год назад меня отправили на юг по какому-то пустяковому делу. В пути я остановился на ночь у реки Ю. Я рано лег и сразу уснул, но —как мне показалось, вскоре —был разбужен незнакомым голосом, звавшим меня с улицы. Я поднялся, открыл окно и выглянул. Да, из темноты звал меня незнакомый мне голос, и я, повинуясь непреодолимой силе, последовал этому зову.
Я выпрыгнул из окна и помчался в темноту, не разбирая дороги. Сам не заметив как, я оказался на тропе, уводившей в лес. К величайшему изумлению, я заметил, что бегу, опираясь о землю обеими руками —похоже, что бежать таким образом было мне легче. Я чувствовал, что в мое тело вливается какая-то странная могучая сила, и легко перепрыгивал через камни и лежавшие стволы деревьев. Потом я увидел, что мои руки поросли густой шерстью —и плечи, и все-все-все… К тому времени я уже забыл о позвавшем меня голосе и просто бежал, находя радость в стремительном движении.
Когда начало светать, я остановился у горного ручья и заглянул в чистую воду. Я увидел, что стал тигром. Ужаснувшись, я тут же подумал, что это, наверное, сон. Но время шло, и при ярком свете дня я должен был признать, что вовсе не сплю. Только тогда настоящий ужас охватил меня. Самым страшным было осознание того, что нарушены законы нормальной жизни и теперь может произойти все что угодно, пусть даже беспредельно ужасное.
Я лег в густую траву под большим валуном и попытался обдумать свое положение. Почему, спрашивал я себя, постигла меня такая судьба? Какую ошибку, где и когда я совершил? Но ответить себе я не мог. Я смотрел на свое тигриное тело и желал себе смерти.
Вдруг неподалеку пробежал заяц. Вмиг всё человеческое во мне исчезло. Когда я вновь обрел способность мыслить, я ощутил вкус крови во рту и увидел пучки белого меха на земле. Это было мое первое действие, соответствующее облику тигра. С тех пор я каждый день утолял свей голод живыми существами—но рассказывать об этом подробно я не в силах.
Лишь на несколько часов в сутки я мысленно становлюсь человеком. В это время я умею говорить так, как говорю с тобой сейчас, и рассуждаю о самом возвышенном. Я даже читаю себе наизусть целые страницы из классиков. А еще я вспоминаю ужасные вещи, которые совершил как тигр, и уши мои наполняются воплями жертв —тогда стыд охватывает меня и негодование.
Однако с течением времени эти светлые часы бывают все реже. Еще недавно я недоумевал, как же это мне случилось превратиться в тигра. Теперь же другой вопрос мучит меня: как я вообще мог быть человеком? А это ужасный признак, правда? Скоро вся память о прошлом оставит меня, и человечье во мне сотрется — так развалины древнего поселения постепенно покрываются землей и песком. Тогда я буду только диким зверем, проклятьем этих лесов, и если встречу тебя. Юан Цань, то сожру без малейшего сожаления…
Голос умолк, и некоторое время до Юан Цаня доносилось лишь тяжелое дыхание. Потом голос зазвучал вновь, но слова были уже менее разборчивыми:
— Пожалуй, мне будет легче, когда ничего человеческого не останется во мне, однако этого окончательного перерождения я боюсь больше всего. Быть диким зверем и не помнить ничего о прошлом — это ужасно. Но, увы, это моя судьба, и мне не спастись…
Опять голос умолк, и долго было тихо. Юан Цань и его люди стояли затаив дыхание, потрясенные невероятным рассказом. Но голос послышался снова:
— Прежде чем покинуть мир людей навсегда, я хочу обратиться и к тебе с просьбой.
— Только скажи,—отозвался Юан Цань, — всё будет сделано.
— Моя просьба такова. В прежние дни я мечтал стать великим поэтом, но не успел ничего сделать, когда со мной случилось это несчастье. Из бесчисленных стихотворений, которые я написал, ни одно, боюсь, не сохранилось. Нет сомненья, они исчезли, как дым под порывом ветра. Единственное, что осталось от моих трудов, это с десяток стихотворений, которые я запомнил наизусть. Запиши их, молю, и позаботься, чтобы они не ушли вслед за автором в забытье.
Но не думай, друг мой, что этими остатками моих творений я хочу создать себе славу великого поэта! Нет, просто мне невыносима мысль, что я покину этот мир, не оставив хотя бы несколько из тех стихотворений, которые стоили мне карьеры, состояния и, наконец, даже разума.
Юан Цань приказал одному из своих людей взять кисть и записать слова существа в чаще. Довольно отчетливо голос Ли Чена продекламировал около тридцати стихотворений, все были изящные и пропитаны самыми высокими чувствами. Однако Юан Цань, слушая их, осознал, печальную правду: его друг никогда бы не прославился в литературе, сколь долго бы ни жил. Ибо хотя Ли Чен и был поэтом искусным, ему явно не хватало искры гения, без которой поэзия мертва.
Когда Ли Чен закончил читать свои стихи, он помолчал немного, а потом заговорил с большим волнением:
— Это абсурдно, и все же бывает, что по ночам я буквально, вижу собрание своих стихотворений в прекрасном переплете, лежащее на столе у какого-нибудь ученого в столице. Он почтительно берет книгу в руки и начинает читать… Как глупо! Смейся, смейся! Смейся над несчастным дураком, который хотел стать поэтом, а стал тигром!
Но Юан Цаню было не до смеха. Он помнил, как и в прошлом Ли Чен, замечтавшись на мгновение, потом зло издевался над собой. Сейчас же слушать Ли Чена было особенно тяжело.
Тем временем меркнущий свет луны, роса на траве и прохладный ветерок возвестили о приближении рассвета. Люди Юан Цаня, давно оправившись от испуга, стали вслух выражать свои чувства:
— Ах какая трагичная судьба,—шептали они.—При всех его знаниях и одаренности — такой конец…
А голос Ли Чена продолжал:
— Ранее я сказал тебе, что причина моего ужасного превращения мне неизвестна. Так и было — вначале. Но в последний год, мне кажется, я начал кое о чем догадываться.
Ты знаешь, что, еще будучи человеком, я удалился в свой родной город и жил там, сторонясь людей. Все считали мое поведение надменным и высокомерным, не зная, что в большой мере это происходило от робости. Не стану утверждать, что я, заметный человек в городе, был полностью лишен гордыни. Но то была робкая гордыня — гордыня труса. Хотя я решил быть поэтом, учиться у мастера или общаться с собратьями по кисти я не хотел — ибо в душе боялся, что если смешаюсь с толпой, то бриллиант гениальности во мне проявится стекляшкой.
В то же время я надеялся и наполовину верил, что бриллиант настоящий, и брезговал общаться с вульгарными людьми, чья жизнь не посвящена литературе. Таким образом я отрезал себя от внешнего мира и жил в изоляции со своей семьей. Все больше и больше я презирал простых людей, а денежные затруднения только усиливали мою неприязнь к тем, кто думает о благах земных. И постоянно рос во мне страх —я боялся осознать, что гениальным поэтом не буду никогда, гордыня и робость, робость и гордыня, я буквально разрывался меж ними и наконец перестал понимать, каков я в действительности.
Теперь я думаю, что моя гордыня была диким зверем, которого я должен был держать в узде и не смог. Этот дикий зверь и помешал мне стать великим поэтом. Я понимаю, что многие другие, менее талантливые, чем я, добились бы поэтической славы, прилежно изучив достижения прославленных поэтов. Да, гордыня моя сделала жизнь пыткой для моей семьи и меня самого! И гордыня превратила меня в дикого зверя по облику, а не только по духу, каким я был прежде.
Сейчас, увы, времени для покаяния уже нет. Мои дни в мире людей кончились, и последние остатки человечности скоро покинут меня. Полный крах! Часто по ночам я стою где-нибудь на скале и оглашаю рычанием долину. Неужели никто из тех, кому слышен мой рык, не поймет моих страданий? Маленькие зверьки при звуке моего голоса вжимаются в землю… А мне больно. Как и раньше, когда я был человеком…
Почти совсем рассвело. Издалека донесся жалобный зов охотничьего рога.
— Пора нам расставаться,—сказал Ли Чен.—Близится час, когда я стану тигром душою, а не только телом. Но вначале еще одна просьба. Когда вернешься на север, отправься, молю тебя, к моей семье в Куолюе. Ничего не говори о нашей встрече, лучше скажи, что, путешествуя, услышал о моей смерти. И если они бедствуют, приюти, умоляю тебя.
Когда последнее слово Ли Чена отзвучало, из чащи послышался стон. Глубоко тронутый, Юан Цань ответил, что сделает всё, о чем просит его друг. Тогда голос Ли Чена опять стал резким и надменным:
— Ты думаешь, конечно, что эту вторую просьбу я должен был высказать прежде первой. Ты прав. Именно потому, что я был таким человеком, которого больше интересует, восхваляют ли люди его слабые стихи, нежели сыты ли его жена и дети, я и стал диким зверем. Кстати, могу я посоветовать, чтобы обратно ты ехал другой дорогой? К тому времени я, возможно, уже не в состоянии буду узнавать старых друзей, а мне отвратительна мысль о том, что я могу разорвать тебя на куски и съесть. И ежели у тебя есть какое-то желание возобновить наше знакомство, то, прошу тебя, остановись, когда достигнешь того холма, и посмотри назад. Ты увидишь меня в последний раз, и это желание навсегда исчезнет.
— Прощай, друг мой.—Юан Цань поклонился в сторону чащи. С печальным лицом он сел на коня и отъехал, сопровождаемый своими людьми. Из чащи слышались прерывистые всхлипывания.
Когда они поднялись на вершину холма. Юан Цань оглянулся. Вдруг на дорогу выпрыгнул огромный тигр. Несколько мгновений он простоял неподвижно, потом поднял голову к бледной, уже едва видной луне и трижды прорычал. Когда последнее эхо отзвучало в долине, тигр опустил голову и скрылся в лесу.
Перевод с японского Л. Дымова

Разум может ошибаться, но кровь — никогда.

— Ацуши Накаджима. Эпизод 20

Ацуши Накаджима (中島 敦, Nakajima Atsushi) ― главный герой, новичок Вооружённого детективного агентства. Обладает способностью «Зверь лунного света».

Личность

Из-за жестокого обращения в приюте, Ацуши совсем не уверен в себе, и даже ненавидит себя. Он зациклен на прошлом, и на протяжении истории принимал множество неправильных решений из-за своей низкой самооценки.

Агентство сильно повлияло на Ацуши, разбив его прошлые жизненные устои. Он был шокирован тем, что на свете есть люди, которым он нужен. Поэтому в моменты опасности Ацуши готов идти на риск ради других. Из-за того, что юноша вырос в среде унижений и наказаний, он всегда настроен на неудачи. Так как Ацуши сам являлся изгоем, он не любит, когда над другими издеваются.

Тем не менее, Накаджима старается преодолеть свои страхи и изменить свою жизнь. Благодаря работе в агентстве и постоянным стычкам с Акутагавой, он понял, что своё прошлое он должен оставить позади, так как оно совершенно не имеет значения в его нынешней жизни.

Весьма примечательно то, что, несмотря на ужасное детство и постоянные издевательства, Ацуши смог вырасти добрым и отзывчивым человеком, для которого жизнь и благополучие других людей превыше всего.

Сюжет

Пролог

Ацуши впервые знакомится с Дазаем

После того как Ацуши выгнали из приюта, где он вырос, он начал бесцельно ходить от города к городу, страдая от голода и отсутствия денег. Через 2 недели он прибыл в Йокогаму, где встретил Осаму Дазая (который хотел совершить самоубийство, утонув в реке) и спас его, но вместо благодарности был лишь отчитан за то, что помешал Дазаю совершить самоубийство. Тем не менее, Дазай в благодарность за спасение предлагает накормить его на деньги своего коллеги из агентства Куникиды Доппо, с которым Ацуши также познакомился.

В кафе, по мере разговора Дазая и Куникиды, Ацуши узнаёт, что они двое состоят в Вооружённом детективном агентстве и главная их задача — поймать появившегося в городе тигра-людоеда (хотя то, что он именно людоед, так и не было подтверждено). Разговор о тигре напугал Ацуши, и он почти что сбежал из кафе, но был весьма жёстко остановлен и допрошен Куникидой, во время чего Ацуши признался, что тигр охотится на него.

Тем временем, Дазай просит его поучаствовать в поимке тигра за круглую сумму денег, и Ацуши ничего не остаётся, кроме как послужить приманкой для его захвата.

На складе, где Дазай и планирует поймать тигра, Ацуши пугается от каждого звука, думая, что тигр уже пришёл за ним. Осаму рассуждает, что из приюта Накаджиму не могли выгнать просто так, а значит, они знали что-то, о чём не знал сам Ацуши. В это время за окном появляется полная луна и Ацуши, под воздействием лунного света, на глазах Дазая превращается в белого тигра и нападает на детектива. Осаму останавливает его с помощью своей способности «Неполноценный человек», чем возвращает его в человеческое состояние. Чуть позже на место прибывает Куникида с отрядом агентства, спрашивая, что дальше они будут делать с Ацуши, на что Дазай предлагает принять его в ряды агентства.

Когда Ацуши приходит в сознание, Дазай спрашивает, помнит ли он то, что превращался в белого тигра, тот отвечает, что не понимает вопроса, пока Осаму не просит его посмотреть на свою правую руку, которая осталась тигриной. Тогда Ацуши узнал, что он тоже обладает силой эспера.

Арка: Трёхсторонняя война

Это так не работает.

Арка: Сообщество Убийц

Тигр силен, а ты — слаб.

Спустя месяц, после происшествия с «Каннибализмом», Ацуши тренируется с Куникидой но быстро ему проигрывает и получает замечание; что не стоит атаковать в лоб и позволять силе тигра захватить контроль над его телом, поскольку при бывших попытках, его сражения всегда заканчивались не самыми удачливым исходом, затем Куникида добавляет, что тигр Ацуши сильный, а вот сам парень — слаб. Позже, они отправляются на работу и там Ацуши узнает о новом деле некой организации «Сообщество Убийц» — которые изуродовали тела своих жертв, сдирая с них кожу и тому подобные мерзости. Когда они узнают, что эта группа подражает пятью предшествующих смерти высшим небожителям, которые осуществили только четыре убийства из пяти, немедленно принимают меры и решают остановить неизвестных, чему противится Ранпо который затевает конфликт с Фукузавой а после уходит, отказавшись от этого задания.

Разгуливая улицами, Ацуши раздумывает о пятом признаке, который вычитывает из журнала, сам признак гласит, что жертвам: становится невыносимо их место – слова, смысл которых Ацуши пока не понимает, поэтому и не может предположить, что это будет за убийство. В это время, ему звонит Анго который спрашивает о Дазае, поскольку не может с ним связаться. Он просит передать всем членам агентства, что есть признаки того, что в день убийства в их расписание и состав сопровождающих, были внесены изменения кем-то непосредственно из правительства.

После разговора, ему встречается Тонан, они оба знают друг о друге и Тонан благодарит его за то, что парень трудится даже в воскресенье. Затем, он спрашивает о продвижении расследования дела «Смерти небожителей». Ацуши отвечает, что просто проверял списки опасных способностей, которые могли быть причастны к похищению людей подобного уровня, а затем, получает вопрос: о чем разговаривал по телефону, но Ацуши не стал рассказывать тому то, что знает Анго, а просто ответил, что ему нравится слушать рингтон.

Когда Накаджима спрашивает у Тонан о его присутствии в здешнем месте, тот оправдывается, что был в кафе, несмотря на то, что Ацуши не чует от него подобного запаха, и начинает подозревать мужчину, как и Тонан подозревает тигра, чтобы не раскрыться Ацуши решает уйти, прикрываясь, что ему нужно покормить хомячка.

Способности

Зверь лунного света: Ацуши имеет способность превращаться в белого тигра.

Полное превращение

Сначала он не контролировал свою способность, так как не знал об её существовании. Став официальным членом агентства, а также под влиянием способности директора агентства «Все люди равны», он стал лучше контролировать свою силу, как показано во время его второго боя с Акутагавой, где он использовал уже частичную трансформацию.

Ацуши показал несколько разных состояний трансформации. Начиная с полной формы тигра и заканчивая той, где только меняются глаза и появляются тигриные полоски на лице. Чаще всего Ацуши трансформирует руки и ноги на мощные лапы с когтями, и у него вырастает тигриный хвост.

Также следует отметить, что у Ацуши превосходные регенеративные способности, исцеляющие его практически мгновенно, даже при ампутации частей тела, и действующие даже в человеческой форме.

Он показал, что обладает огромной скоростью, живучестью, силой, стойкостью и выносливостью. Он боец ближнего боя и проявил себя очень хитрым в нескольких поединках.

Как стало известно в третьем эпизоде, некто из подпольного мира назначил награду в 7 миллиардов йен за голову Ацуши. Позже выяснилось, что причина в том, что Ацуши является проводником к некой книге, способной исполнить любое желание хозяина.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *