Абдул азиз абдулвахабов

На обеих пресс-конференциях Конор привлек очередное внимание к темной деятельности Али Абдельазиза и разворошил очередной осиный улей.

Первая пресс-конференция

Конор: «А ты вообще там заткнись. Али Абдель Азиз — сумасшедший террорист. Убирайся отсюда я и про тебя могу многое рассказать. Так что не открывай свой рот и не мешай мне фотографироваться. А как поживает Ноа? Как там Ноа?»

Вторая пресс-конференция

Конор: «Его менеджер – гребаный доносчик, крыса-террорист! Я могу углубиться в серьезные детали – и сделаю это! Он прилетел из Каира, столицы Египта, в Нью-Йорк 11 сентября 2001 года. Его поймали с пятью паспортами. Он стал осведомителем. Я вообще без понятия, что он все еще делает в этой стране. Когда вы прилетаете в Нью-Йорк – уверен, все ирландцы с этим сталкивались, – то сразу видите пограничную службу. С этим сталкивались мои люди, моя семья. Их останавливали в аэропорту. И этот человек, с таким сумасшедшим бэкграундом… Али Абдель-Азиз! Он спокойно тут ходит. Просто не верится. Никогда не воспринимайте информацию от осведомителя.

Так кто же такой Али Абдельазиз? На сегодняшний день, Али Абдельазиз — исполнительный директор компании Dominance MMA, а также один из самых влиятельных менеджеров в ММА (под его началом находится более 50 профессиональных бойцов)

Али – очень крупная фигура в мире ММА, но почему же Конор называет его террористом?

Вся информация в этой записи об Абдельазизе была взята из результатов расследования репортера RealFightStories.com Майка Рассела, сайта FuqraFiles.com, посвященному выявлению опасностей исламистского экстремизма, Мартина Мауира, который выпустил документальный фильм и книгу о MOA, а также авторами книги «Враги внутри: внутри секретного подразделения Департамента полиции Нью-Йорка» Мэтта Апуццо и Адама Голдмана.

Начало

Настоящее имя Али Абдельазиза — Алаа’елдин (произносится как Аладин) Рагб Фекри Абдельазиз Ахмед, он же Али Ибрагим или Али Азиз.

Впервые Али прибыл в США в 1996 году в возрасте 18 лет. Как он утверждал позже, он приехал в США в составе Олимпийской сборной Египта на ОИ1996 в Атланте.

  • На тот момент в составе сборной Египта по дзюдо было заявлено 2 спортсмена (Bassel El-Gharbawy и Heba Hefny), среди которых Али не было.
  • Также от источников Марка Рассела известно, что Али прибыл в США, чтобы избежать судебного преследования в Египте за мошенничество.

Али недолго жил в Нью-Йорке, затем уехал в Грузию и летом 1998 вновь вернулся в США, о чем свидетельствуют публичные записи, показывающие, что он проживал в Колорадо-Спрингс США. Там же он посещал мечеть, частыми посетителями которой были участники МОА. Где-то в это время Али все чаще оказывается в компании Джеймса Д. Уильямса – лидера движения «Мусульмане Америки» в Колорадо.

Мусульмане Америки (Muslims of America, далее MOA) является альтернативным названием террористической группы Jamaat ul-Fuqra во главе с шейхом-радикалом Мубараком Али Гилани в Пакистане.

  • Али утверждает, что Гилани финансируют другие радикальные исламские лидеры и группы. Он сказал, что «многие мусульманские лидеры обращаются к нему за помощью».

  • Три бывших члена MOA рассказывают Fuqra Files, что они впервые узнали об Али через члена в Колорадо по имени Табари Малик Захир, который был в MOA с детства.

Первый арест и вербовка

11 сентября 2001 года Али должен был лететь рейсом из Каира в Нью-Йорк, используя украденный паспорт с именем гражданина США по имени Роберт Бриттон. В результате Али было выдвинуто обвинение в подделке документов.

В дальнейшем он был переправлен в Федеральное исправительное учреждение в Литтлтоне, штат Колорадо. Там же находилось высокопоставленное должностное лицо МОА (имя не указывается), к которому приблизился Али.

Али провел в заключении около 2 лет и за это время он стал «конфиденциальным информатором 184» для отдела разведки Нью-Йорка в 2003 году. С целью создания новой легенды для Али, правительство США «депортировало» его из США обратно в Египет и разрешило ему вернуться в страну, чтобы проникнуть в МОА. Для департамента полиции Нью-Йорка Али носил прозвище «Дельфин», а у ФБР «Tap Out».

Али и МОА

В своем интервью с Мартином Мауиером Али Абдельазиз указал, что он был ближе всех к канадскому подразделению MOA, в частности, их лидеру Хусейну Адамсу, также известному как «K2».

Али Абдельазиз сказал Мауиеру, что он быстро поднялся на вершину МОА и стал правой рукой Хусейна Адамса.

  • Источники утверждают, что Али быстро поднялся по служебной лестнице из-за того, что он был основным донором MOA и потратил щедро. Один источник вспоминает, когда была коллекция пожертвований от членов МОА, и Али дал тысячи долларов, превзойдя всех остальных. Он был описан всеми источниками как «очень высокомерный» и «раздражающий», часто хвастаясь, что он «лучший» боксер и баскетболист. Он принимал участие в баскетбольных турнирах, которые служили сборщиками средств для организации.

Али, которого некоторые члены МОА считали телохранителем Хусейна Адамса, сказал Мауиеру, что он был полезен, потому что он преподавал участникам боевые искусства, арабский язык и учил, как читать Коран.

Али также утверждал Мауиеру, что он помог департаменту полиции Нью-Йорка перехватить крупную поставку оружия для МОА.

Бывшими участниками МОА также подтверждена связь Али с другими лидерами МОА, в частности из-за того, что именно в квартире Али в Бингемтоне, Нью-Йорк происходила встреча лидера МОА из Южной Каролины с другими должностными лицами террористической группировки.

Конец шпионской карьеры.

Али, как и другие источники, которые имеют опыт работы с МОА, озадачены тем, почему власти США позволяют МОА вести свою деятельность. Он утверждал, что предоставил большое количество доказательств террористической деятельности организации МОА.

«МОА спит. Они как бомба. Вот это и есть самое страшное. В любой момент они могут заявить о себе на весь мир», — сказал он Мауиру.

В 2008 году Али отправился в Египет и был арестован египетскими властями, но вскоре был отпущен. Когда он вернулся в США, ФБР устроили ему допрос о его задержании в Египте и о других мероприятиях, на котором он не смог пройти полиграф. В том числе Али провалил вопрос о том, раскрыл ли он свою тайную работу в правительстве США. После этого ФБР прекратило сотрудничество с Али в качестве осведомителя.

  • Источник, связанный с MOA, сообщил Fuqra Files о том, что Али сам признался в MOA, что он работает на правительство США и является информатором.
  • Публичные записи показывают, что Али Абдельазиз был арестован в 2009 году, и обвинения были поданы в Северной Каролине.

Правительство США пыталось отправить его обратно в Египет, но в 2011 году он получил убежище, заявив, что египетское правительство убьет его, если он вернется в свою страну. Именно тогда Али решил публично выступить против МОА и обратиться к Мауиеру за помощью.

После того, как Али дал интервью Мауиеру, он прекратил публично говорить о своем времени в MOA и предыдущих отношениях с Департаментом полиции Нью-Йорка и ФБР.

Файлы Fuqra могут подтвердить, что сам Шейх Гилани санкционировал убийство Али Абдель-Азиза, но источники не могут подтвердить, что MOA активно замышляет действовать в соответствии с этим решением. Однако эти источники полагают, что некоторые сотрудники МОА попытаются убить Али, если им предоставят такую ​​возможность

В некоторых источниках создается впечатление, что он не разорвал все ассоциации с членами МОА или членами исламистских организаций, которые работают в таких кругах, как МОА.

Али, Хабиб

Некоторые болельщики уверены, что Абдельазиз привил Хабибу агрессивное поведение, особенно это стало заметно в последние пару лет. Нурмагомедов действительно раньше не позволял себе оскорблений в адрес других бойцов и UFC всегда ставила в пример спокойного и уравновешенного спортсмена. А в своё время Абдельазиз был пойман на том, что писал в твиттере оскорбления в адрес Макгрегора с аккаунта Френки Эдгара. Поэтому многие сейчас не удивляются, насколько агрессивен стал Хабиб. Хотя с Конором Хабиб наоборот выбрал тактику спокойствия.

История о Ное

На первой пресс-конференции Конор кричал в адрес Али: «Как Ной? Как там Ной?». МакГрегор говорил о сыне Абдельазиза Ноа. Журналист MMA Майк Рассел рассказал о том, что Абдельазиз отказался от сына в Колорадо, когда он стал информатором внутри МОА. Рассел сообщил, что Али также не заплатил 50 000 долларов алиментов, несмотря на свою прибыльную карьеру.

Также Рассел утверждал, что Ноа смотрел пресс-конференцию. Более того, он фанат Макгрегора. «Он – отличный парень, воспитанный мамой и отчимом, которого считает настоящим отцом и лучшим человеком из всех, кого знает».

Другой известный журналист по смешанным единоборствам Ариэль Хельвани пишет, что встречался с сыном Абдельазиза в прошлом году на турнире UFC 217. «Он был вместе с Али на пресс-конференции BodyArmor. Не знаю, историю их взаимоотношений, но я точно встречал его. Если мне не изменяет память, он даже сказал, что Конор – его любимый боец».

«Нам всем нужно поднимать престиж рабочих профессий»

— Багир Валерьевич, Вы работаете на СУМЗе достаточно давно… Как Вы оцениваете именно этот период на СУМЗе, в который Вам довелось стать его директором?

— Получилось так, что мы все вместе, в одной команде с предыдущим директором Александром Геннадьевичем Банниковым, строили новый завод. И именно на данном этапе мне посчастливилось его возглавить и продолжать то, что начато. Доводить все до совершенства. И двигаться дальше…

— Известно, главным мероприятием реконструкции завода стал новый сернокислотный цех. Сейчас он построен, запущен, работает. Что будет дальше? Какие планы по дальнейшей реконструкции?

— Да, сернокислотный цех — это, можно сказать, «жемчужина» реконструкции. Это самое основное. В дальнейшем мы планируем завершить начатую работу по очистке воды. Собрать ливневую канализацию с территории завода в один источник, производить очистку и использовать эту воду на производстве. Чтобы как можно меньше вести внешний забор. По медеплавильному производству планов достаточно. Как по усовершенствованию технологических параметров оборудования, так и по системе аспирации конвертерного и плавильного отделений — нужно привести в порядок само здание и улучшить условия труда работников медеплавильного цеха. А дальше будем двигаться по пути автоматизации производства.

— Значит ли это, что дальнейшее повышение рентабельности будет достигаться не за счет роста объемов производства, а за счет внедрения автоматики?

— Здесь одно с другим взаимосвязано. Мы просчитываем и увеличение объемов производства, и уменьшение издержек. Просто автоматизация — это одно из основных мероприятий, необходимость которого продиктована в том числе и кадровым голодом, с которым сталкивается весь промышленный комплекс. Когда начнется восстановление этого провала, еще неизвестно. Поэтому производство необходимо автоматизировать настолько, насколько это возможно.

— Работодатели в последнее время постоянно говорят о кадровом голоде. А молодежь — о том, что работы мало…

— Это наследие 90-х годов, когда все стремились заниматься коммерцией. Не думая об образовании, о дальнейшей судьбе. Особенно — молодежь. На рынке труда появилось много экономистов, юристов, бухгалтеров. А престиж профессий металлургов, механиков, технологов упал. Сейчас они очень нужны на предприятиях. И нам всем надо активно заниматься вопросом поднятия престижа таких профессий.

— Вы, как директор градообразующего предприятия, что планируете делать в этом направлении?

— Как можно больше рассказывать о нашем предприятии. Проводить дни открытых дверей. Привозить школьников на экскурсии. Представителям цехов самим бывать в школах — рассказывать о производстве. Большие надежды мы в перспективе возлагаем на СМИ — чтобы в них публиковалась нормальная, объективная информация о заводе. Мы должны давать людям понять, какие именно перспективы откроются перед ними. На уровне компании работают целевые программы обучения ребят в вузах. Есть программы поддержки молодых специалистов.

И наши мероприятия, которые проводятся в День Победы, в День металлурга, поддерживают традиции, объединяющие всех нас.

— Каков средний возраст сотрудников на предприятии?

— 42 года.

— Это хорошо или плохо?

— Это очень хорошо. По крайней мере, для СУМЗа это очень большое достижение. Это показывает, что кадровую работу мы не упустили — у нас есть и достаточное количество молодежи, и опытных работников, которые передают свой опыт, поддерживают культуру производства, сложившуюся на заводе… У нас молодой техотдел, молодой главный инженер. Сформирована практически новая управленческая команда.

— В Ревде часто говорят о достаточно жесткой административно-командной системе, сформированной на СУМЗе, из-за которой, якобы, люди не хотят здесь работать. Шаг влево, шаг вправо — побег, слова лишнего не скажи… Как Вы считаете, такие разговоры имеют под собой реальную почву?

— Я скажу так. Дисциплина на нашем заводе — один из приоритетов. Да, человек должен вовремя прийти на работу, отработать свое рабочее время в полную силу и вовремя поехать домой. Соответственно, мы проводим мероприятия, чтобы выяснить — а не ставит ли кто-либо для себя какие-то иные задачи, кроме выполнения производственной программы. Но все это делается в пределах законодательства, никто здесь никаких палок не перегибает. Да, мы требуем порядка. Но я думаю, что это вполне адекватное требование. У нас достаточно опасное производство, которое само по себе требует высокой организации труда и дисциплины.
Доставка работников организована хорошо. Конечно, бывают форс-мажоры — автобус, например, опаздывает — но мы эти вещи отслеживаем. И работаем с автотранспортным предприятием, чтобы таких случаев не было. Оборудовали стоянки для автомашин, так как многие приезжают на работу на личном транспорте.

«Здравый смысл говорит, что в выборах надо участвовать»

— Как Вы прокомментируете периодически звучащие фразы о том, что все принципиальные решения городского уровня принимаются в заводоуправлении СУМЗа?

— Абсолютно неверно! Хочу развеять этот миф. У городской администрации есть и хорошие дела, есть и ошибки. Но это везде так. Конечно, я как директор предприятия, наблюдаю за деятельностью местной власти, и понимаю, в какое время нынешним руководителям города пришлось работать — во время кризиса. И самое главное — мы этот кризис прошли… А что касается решений — нет, они принимаются явно не в заводоуправлении. У нас здесь, на производстве, своих дел хватает. Более того, я даже не в курсе, какие сейчас в администрации проводятся совещания, какие вопросы обсуждаются.

Вот, единственное, попросили нас выделить технику для тушения пожара на Гусевке. Конечно, когда ко мне руководители города обращаются, я стараюсь помогать. Думаю, руководители остальных предприятий делают то же самое.

— Тем не менее, не за горами выборы. СУМЗ будет снова участвовать в политической жизни города, выдвигать своих кандидатов?

— А Вы как думаете?

— Думаю, что да.

— Ну, поживем-увидим… Понимаете, здравый смысл говорит о том, что, конечно, надо участвовать.

Я считаю, это хорошо, когда представители предприятия участвуют в жизни города, в котором живут. Мы и с руководством НСММЗ, кстати, недавно на эту тему общались. Бюджеты у всех муниципальных образований очень маленькие, поэтому нужно как-то объединять усилия.

— Недавно депутат Думы, бывший работник СУМЗа Борис Захаров в рамках конференции на нашем сайте очень конкретно ответил на конкретный вопрос — дескать, да, депутаты-сумзовцы получали на заводе доплату за свое депутатство. Это действительно так?

— На СУМЗе работники получают только заработную плату — за ту работу, которую они делают.

— То есть Борис Петрович соврал?

— Ну, по всей видимости, у него был какой-то свой взгляд на премиальные вознаграждения… А разве это какую-то роль играет? Любой депутат может где-то работать, получать зарплату. Доплачиваются ему там «депутатские» или не доплачиваются — какая разница?

— Ну, как люди рассуждают: раз депутату предприятие доплачивает, значит, депутат отстаивает исключительно его интересы.

— Что ж, вот депутат Захаров и продемонстрировал, насколько он за оплату отстаивает чьи-то интересы.

«Эти митинги дают обратный эффект»

— Вы, наверняка, ощущаете то неоднозначное отношение к СУМЗу, которое сложилось в нашем городе. В основном, это, конечно, касается экологии. В то же время Вы сами недавно говорили, что такое отношение основано на стереотипах, бытующих среди населения. Что Вы, как новый директор завода, планируете сделать, чтобы имеющиеся, по Вашему мнению, стереотипы сломать? И возможно ли это вообще?

— Сломать — это, конечно, жесткое слово… Мы выбрали другой путь — мы открыты. СУМЗ — абсолютно нормальный и достаточно успешный завод. И мы просто рассказываем о том, что делаем. Тем более, нам есть что сказать.

Ну, давайте сравним сегодняшнюю ситуацию с той, что была два-три года назад. Наши трубы, их же всем видно. Или они на всю катушку «шпарили», или сейчас — ничего над ними нет. А готовая продукция отгружается, причем на 40% больше, чем было. Поэтому улучшение экологической обстановки — это неоспоримый факт.

Вот первоуральцы говорят — мы задыхаемся. Но мы разобрали все десять обращений, поступивших из Первоуральска за последнее время, — во всех случаях ветер был в другую сторону. Более того, два обращения поступили тогда, когда СУМЗ вообще не работал из-за внештатной ситуации. В то же время, давайте посмотрим на панораму Первоуральска — глядя с наших шлакоотвалов, я насчитал там 22 трубы. Они же все равно что-то выдают! Поэтому то соглашение по улучшению экологической обстановки в Первоуральско-Ревдинском промышленном узле, которое у нас действует, нужно расширять — подключать новые предприятия, чтобы они занимались своими технологиями и отвечали за свое воздействие на окружающую среду. За счет одного СУМЗа уже не получится отсидеться.

— Но если побывать на митингах, которые в Ревде проводятся, почитать комментарии в Интернете, то можно убедиться, что есть достаточное количество людей, которые попросту не верят.

— Не верят во что?

— В правдивость информации, которую озвучивает СУМЗ. Мол, нам все равно пыль в глаза пустят…

— Я думаю, это все равно какой-то надуманный момент. Люди есть люди… Я общаюсь со многими горожанами и сегодня уже могу сказать уверенно, что все эти митинги и выступления дают обратный эффект. Ну, видно же, что есть реальные позитивные результаты нашей работы! На СУМЗе работает 3500 человек, которые прекрасно знают и понимают, что здесь происходит. У них есть семьи, друзья, знакомые, которые это тоже понимают. И люди в состоянии отличить оголтелую критику от конструктивной.

— Допустим, улучшение ситуации с выбросами большинство людей почувствовали. Но СУМЗ получает много нареканий от экологической общественности по работе со скопившимися отходами.

— Здесь нам необходимо совместно с другими предприятиями выходить на правительство Свердловской области, а потом, возможно, и на федеральный уровень, чтобы формировались совместные программы переработки отходов. Взять наш фосфогипс — подавляющее его большинство накоплено еще в советское время, когда приоритеты отдавались производственным задачам, а не экологическим. Если мы сегодня хотим перерабатывать фосфогипс, то мы должны извлекать из него гипс, из которого можно уже делать стройматериалы. Но рыночные отношения никто не отменял, и основное производство у нас — это медь, мы и так получили серьезные инвестиции на реконструкцию основного производства, да и сейчас идет дальнейшая модернизация. Поэтому непрофильные для нас производства нам не потянуть, как мы со своими затратами на извлечение будем конкурировать с производителями природного гипса? Поэтому мы и ведем речь о возможности создания федеральной и областной программ, чтобы с помощью государства привлечь профильных инвесторов, поставить здесь производство по извлечению все того же гипса с конкурентной себестоимостью.

— Но фосфогипс пока что лежит там, где лежал десятки лет. А вот строительные пески СУМЗ вывозит в бывший карьер РКЗ, хотя они сертифицированы как «железистая добавка при производстве стройматериалов». Почему же они не используются по назначению?

— Используются. Мы достаточно плотно над этим работаем. По крайней мере, у нас заключен контракт на поставку песков с сухоложским заводом. И с «Искитимцементом» в стадии проработки.

— Но этого же явно мало. Почему их плохо берут?

— Здесь я не могу не сказать о плюсах, которые были раньше — в централизованной экономике. Тогда все было известно — кто что и сколько производит, кому что и сколько отправляет. А сейчас с каждым партнером нужно прорабатывать вопрос отдельно. Нужно решать проблемы с транспортировкой таких объемов песка — а железнодорожные тарифы нынче такие, что с ними в трубу вылетишь. В общем, очень много времени и сил уходит на то, чтобы выйти на какие-то договоренности.

— Почему же все-таки СУМЗ предпочел вывозить пески на Кирзавод? Ведь изначально было ясно, что это вызовет бурную реакцию общественности. Неужели не было других вариантов?

— Да нет, варианты всегда есть. Но, во-первых, этот карьер в свое время работал — там так же ездила техника, когда из него забирали глину. А потом, когда работы там прекратились, он начал превращаться в свалку. Мы прежде, чем начать там работать, вывезли мусор. Вывезли, между прочим, свыше 100 тысяч тонн. При этом, бытовой мусор имеет в своем составе 1-2 класс опасности — то есть самый высокий. А если говорить об общественном мнении, то разбудить можно любого зверя, если постоянно будировать эту тему… Я даже не знаю, что еще можно сказать, чего ранее не было сказано. У нас есть проект, который прошел все согласования во всех органах. Мы сделали все, что требовало от нас законодательство. А общественное мнение создается кучкой людей, я считаю, в большей степени в политических целях.

— Почему Вы так считаете?

— Посудите сами. Я периодически объезжаю территории, о проблемах которых говорят данные общественные организации. Мусором завалено все! Вот он, повод для каждодневной кропотливой общественной работы: собрать людей, убедить их, чтобы не гадили, выйти на руководителей предприятий, попросить технику, организовать субботники. Но этого же не происходит. Вместо этого некоторые люди активно «долбят» в Интернете тему карьера. А мы уже скоро закроем этот объект, сделаем там плодородный слой, посадим деревья — и будет нормальная территория.

— Но, тем не менее, СУМЗ сам дал этим людям повод «долбить» тему карьера. Если сравнивать те цели, которые ставил перед собой завод в этом проекте, и то негативное общественное мнение, которое было создано, то стоила ли овчинка выделки?

— А что в этой ситуации вызывает главный негатив? Это тяжелые машины, которые там ездят, пылят и разбивают дороги. За эти неудобства мы, конечно, приносим извинения жителям. Мы уже недавно разговаривали о том, чтобы привести в порядок дороги на этих участках. И транспорт не будет там ходить вечно. Я думаю, что до конца года мы завоз песков закончим и начнем благоустройство…

Да я, честно говоря, и не вижу уже особого негатива вокруг этой ситуации. Да, есть Клюкин и Гавриленко. Но говорить о том, что все население Кирзавода выступает против нашего проекта рекультивации карьера, я считаю, неправильно.

Пробы воды из скважин берутся постоянно — они одинаковы, никакого ухудшения не происходит. Мы все всем рассказали и показали.

— И тем не менее, многие по-прежнему уверены, что «СУМЗ всех купил».

— Только в первом квартале этого года у нас прошло 15 проверок, а в прошлом году — 49. Вы можете себе представить, как их все «купить»? Я — нет. Так что все разговоры о вреде этого проекта для здоровья граждан — надуманны. В конце концов, что из себя представляют эти пески? Это просто земля, из которой мы извлекли медь!

«Главное, чтобы все было правильно по жизни»

— Багир Валерьевич, расскажите коротко о себе.

— Родился я в городе Артемовском. Учился там же. Закончил 8 классов средней школы, поступил в техникум точного приборостроения. Когда закончил, ушел в армию. После армии жил порядка шести лет в Москве, где поступил в политологический университет, но бросил учебу — надо было семью кормить. Работал — занимался, в основном, коммерческой деятельностью до 1998 года. Потом уже судьба свела с Ревдой, со Среднеуральским медеплавильным заводом. Сначала я работал в торговом доме СУМЗа, менеджером, потом коммерческим директором, потом, в 2000 году, помощником коммерческого директора завода. В 2001 году — начальником снабжения. В 2002-м — коммерческим директором. Параллельно учился в УПИ… В прошлом году закончил еще юридическую академию. И вот, в конечном итоге назначен директором завода. Так что, можно сказать, что как руководитель я состоялся именно здесь — на СУМЗе.

— Когда Вы пришли на СУМЗ, Вы думали, что можете стать директором?

— Честно говоря, не думал, что так все будет. Стремления определенные, конечно, были — однозначно. А то, что получилось… Я думаю, дальше жизнь покажет, насколько я соответствую данной должности. Люди скажут, дела — тоже.

— Где Вы в последний раз отдыхали? И где вообще любите отдыхать?

— В последний раз был в Астрахани, два дня на рыбалке. Получилось так — между майскими праздниками. А в предпоследний раз был на Севере, в тайге, на притоке Оби — тоже рыбачили.

— То есть Вы заядлый рыбак?

— И рыбак, и охотник (здесь Багир Валерьевич оживился, достал ipad и начал показывать фотографии своего улова — Авт.). Вот, смотри, какие экземпляры! Щука на метр двадцать, на 13 с половиной килограмм — рекорд сезона! Еле вытащили. Видишь, у нее нож в башке торчит — по-другому не успокоить просто. (Интервью продолжилось после просмотра пары десятков фотографий — Авт.)

— Какую последнюю книгу Вы прочитали?

— Честно скажу, в последнее время несколько начинал, но так и не закончил. В основном, Акунина читал. Хотел почитать Хемингуэя, но не получается. Столько документов на работе приходится перелопачивать, потом еще прессу. Ни на что больше времени не остается. Наверное, надо аудиокниги в ipad закачивать. Кстати, в прошлом году прослушал «Портрет Дориана Грэя» Оскара Уайльда.

— Какую музыку любите слушать?

— Музыка 80-х мне больше импонирует. В свое время ди-джеем был, у меня было две дискотеки в Артемовском. Сейчас очень нравится «Машина времени», ДДТ. Нравится Григорий Лепс… Что еще… Да все, что поет хорошо. Я и сам люблю петь.

— Что сегодня с утра напевали?

— «Рюмку водки на столе» (смеется)… Нет, вру. Это вчера. А сегодня Киркорова — «Ласковая моя».

— Какое у Вас любимое блюдо? И напиток?

— Ух ты (задумался)… А я, что-то, все люблю. Если напиток, то клюквенный морс люблю, компот. А если из крепких… да, водка, наверное.

— У Вас есть мечта?

— …Деревьев я много посадил. Дом построил. Дочек воспитал. Сына родил. Что еще? Вроде не зря пока живу. Самое главное, чтобы все было правильно по жизни. В то, что я говорю, я искренне верю. Если бы не верил, то лучше бы отмолчался… А мечта? Если честно… Дом построить! Еще один.

Беседовал Евгений Зиновьев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *